Рексанна Бекнел - Непорочная грешница

Кто знает — если утром она станет вести себя как ни в чем не бывало — он, возможно, и не вспомнит о случившемся ночью. Избыток вина, говорят, притупляет! Даст бог, он забудет о том, что она ему наговорила. Что бы это желание сбылось, Линни даже прочитала короткую молитву.

Потом она взялась за работу и возблагодарила бога что для нее нашлось наконец занятие. Труднее всего было переносить безделье и неопределенность.

Она торопливо спустилась в зал и велела служанке нести бадью для омовений и установить ее в коридоре, рядом с опочивальней. Заодно она приказала им нагреть как можно больше воды и приготовить самого лучшего мыла, какое только можно найти в кладовой. Потом она спустилась на кухню, велела накрыть стол на двоих и установить его в ридорчике рядом с ванной. Сначала она разбудит его и лично убедится, в состоянии ли он предстать перед челядью. Появление перед слугами в пьяном виде может нанести ущерб его гордости и рыцарской чести. Отдав приказания слугам, Линни снова вернулась в опочивальню и принялась складывать разбросанные по полу вещи в небольшой сундук. Потом она подобрала с пола постельное белье и скатала его в рулон. Иными словами, она сделала все, что было в ее силах, чтобы привести комнату хоть в какой-то порядок. И вот, наконец настала пора будить супруга. Все то время, что она прибирала в комнате, Линни старалась не смотреть на его раскинувшееся на перине тело, но дольше оттягивать момент пробуждения было уже невозможно.

Линни отворила узкое оконце и впустила в спальню первые солнечные лучи. В их золотистом свечении его черные, словно вороново крыло, волосы сразу же приобрели красивый блеск. При ярком свете выяснилось, что линия его рта не так тверда и непримирима, как это обыкновенно казалось в полумраке каменных коридоров и сводов замка, а лоб бел и чист, будто выпавший на Рождество снег.

«Нельзя не признать, что Экстон удивительно красив», — подумала Линни, но тут же вынуждена была напомнить себе, что особенно хорош он, когда спит и хотя бы на время забывает о своем высоком положении грозного владетеля Мейденстона.

«Скорее всего Экстон проснется с сильнейшей головной болью», — подумала Линни, и это ее обрадовало. Пусть немного пострадает, как страдали вчера все, кто подворачивался ему под горячую руку.

Коснувшись его ноги, обутой в мягкий сапог, своей кожаной туфелькой, Линни негромко затянула:

— Вставай, милорд, уже утро. Тебя ждет множество дел. Экстон! — прибавила она в сердцах уже чуть громче, поскольку ее муж даже не пошевелился.

Услышав свое имя, он заворчал и чуть приподнял голову, но потом снова откинулся на перину и задышал ровно и размеренно, как прежде.

— Ах ты, увалень, — снова обратилась к нему Линни, уже начиная сердиться. — А что бы ты стал делать, если бы на замок сейчас напали? Продолжал бы спать и проспал бы всю битву?

Некоторое время она молча его рассматривала. Потом ее взгляд переместился на широкий кинжал в ножнах, висевший у него на поясе. Вот было бы занятно, если бы ей удалось во сне его обезоружить! Это помогло бы ей восстановить пошатнувшуюся веру в себя и собственные силы. Экстон, конечно, пришел бы в ярость, узнай он об этом, но со временем, возможно, стал бы больше ее уважать. Особенно в том случае, если бы она потом показала ему, куда спрятала оружие, чтобы оно не пропало.

Линни подобралась к Экстону поближе, хотя и не слишком близко, опасаясь его цепких и сильных рук. Потом, однако, она осмелела — Экстон казался в этот момент слепым и глухим ко всему происходящему. Рухни ему сейчас на голову крыша, он и тогда, наверное, не пошевелился бы.

Линни склонилась над ним, обдумывая, как лучше взяться за дело. Насколько же этот человек больше и сильнее ее! Настоящий воин. А секундой позже, когда снова почувствовала кожей подаренные им цепочки, добавила про себя: любовник тоже настоящий.

Отогнав от себя мысли такого рода, Линни переключила свое внимание на висевший у его пояса кинжал. Едва дыша, она потянулась пальцами к рукояти оружия, находившейся него под локтем. Этот кинжал был куда тяжелее и длиннее того, что она выкрала у него из комода. Когда Линни вытянула его из ножен, клинок случайно задел спящего мужа за руку.

Экстон неожиданно шевельнулся. Его рука в мановение ока схватила ее руку и прижала ее к бедру с такой силой, что Линни едва не взвыла в голос.

Однако же он не открыл глаза и не смерил ее грозным взглядом, а пробормотал вдруг что-то неразборчивое, потом глубоко вздохнул и улыбнулся. Она чуть не умерла на мест от страха, а он, оказывается, смотрел в это время сладкие сны!

Линни решительно сжала губы. Сначала она отберет у него кинжал, а потом разбудит его и предложит принять ванну. Он, ясное дело, сразу увидит, какая она хорошая и заботливая жена, и поймет, что ей можно доверять. А поняв это, впадет в благодушное настроение и даже не заметит что она готовит ему смертельный удар!

От этой мысли Линни поежилась. Что бы там ни произошло в течение ближайших дней или недель, ей ни в коем случае не хотелось, чтобы Экстон погиб. Она хотела одного чтобы Беатрис нашла себе достойного мужа, который отобрал бы у де ла Мансе замок Мейденстон и вернул его де Валькурам. При этом она вовсе не желала, чтобы Экстона, скажем, убили при осаде.

А что будет, если он все-таки решится выступить против мужа Беатрис?

Линни помотала головой, отгоняя эту мысль. Над этим она была не властна. Господи, она не властна и над Экстоном. Ведь она даже не может его разбудить!

Линни отбросила его бесчувственную руку, вытащила из ножен кинжал, а затем торопливо отступила назад. И правильно сделала, потому что в следующее же мгновение его рука изогнулась, словно стальная пружина, и нанесла сильнейший удар, со свистом рассекая воздух. То обстоятельство, что ударил он впустую, верно, и заставило Экстона проснуться.

— Это всего только я, твоя жена, — сказала Линни, пятясь назад, на безопасное для себя расстояние. — Узнаешь меня? — добавила она, когда он стал с диким видом озираться. В голове у него, по-видимому, еще не совсем прояснилось, хотя сам он уже стоял на ногах, готовый отразить любое нападение.

Постепенно Экстон успокоился, отчего лицо его обрело привычный хмурый вид, ничего мальчишеского в нем теперь не было. Линни, сказать по правде, эта перемена не слишком понравилась; больше всего на свете ей захотелось вдруг, чтобы он улыбнулся ей той открытой, почти детской улыбкой, которую она подметила у него во сне.

— Я пыталась тебя разбудить, чтобы ты принял ванну, — сказала Линни словно бы извиняясь и при этом положила на столик похищенный кинжал. — Ты, знаешь ли, заснул в одежде, милорд. Позволь мне хотя бы снять с тебя сапоги…