Мишель Маркос - Очаровательная плутовка

Агата отбросила клочки приглашения в сторону.

— Это скандал — вот что это такое. Во-первых, всему Лондону известно, что Райли и Эйприл — брат и сестра. А теперь они к тому же и любовники. Это позор.

Нордем улыбнулся:

— Ралли действительно стал предметом сплетен.

— Во всем виновата эта девица. Что, скажите, он в ней нашел? Может, она его чем-то шантажирует?

Нордем сел в кресло напротив Агаты.

— Это вполне вероятно.

— Вы могли бы сделать что-нибудь и помочь ему? Вы же знаете законы. Неужели нельзя найти какой-нибудь способ посадить ее в тюрьму?

— Вас бы это обрадовало?

— Это мое самое заветное желание.

Он склонил голову набок.

— Если бы это было в моей власти, Агата, я сделал бы все, что угодно, лишь бы доставить вам удовольствие. Но подозреваю, что устранение Эйприл с вашего пути — это только половина вашего желания. Другая половина состоит в том, чтобы Райли женился не на ней, а на вас.

Агата ничего не ответила. Она бросилась к секретеру, села и уставилась на стопку книг.

— Агата, — произнес Нордем, подойдя к ней, — выходите за меня.

Она раздраженно вздохнула.

— Дорогой, не начинайте снова. Вы же знаете, что я не могу.

— Я люблю вас, Агата.

Она отвернулась.

— Дорогой, пожалуйста…

— Агата, посмотрите на меня. Я люблю вас. Всегда любил. И всегда буду любить. Я никогда не хотел другой женщины. Почему вам этого недостаточно?

Она покачала головой:

— Дорогой, это вопрос чисто материальной выгоды. Куинси плохо вел наши дела. Мы тратили намного больше, чем могли себе позволить. Я на грани потери имения. Райли… он просто более обеспечен, дело в этом.

— Агата, но я не всегда буду беден. Вы же знаете, что я честолюбив. У меня есть планы, которые сулят доходы. Я хочу сделать вас счастливой и обещаю, что выполню это. — Голос у него сделался хриплым. — Клянусь.

И, нагнувшись, он впился губами в ее губы.

— Не сегодня, дорогой. Мне нужно кое-что сделать.

Он забрал из пальцев Агаты перо и провел им по выпуклостям ее груди. Это ее мгновенно возбудило, и она вздрогнула.

— Я знаю, что вам следует сделать, — сказал он, — и собираюсь помочь вам в этом.

Он наклонился еще ниже, их лица оказались на одном уровне и губы слились в страстном поцелуе. Рука Нордема ласкала грудь Агаты, постепенно перемещаясь к спине. Он прижимал ее к себе, в то время как Агата пыталась отодвинуться. Нордем вытащил шпильки из ее волос, и тяжелые черные локоны рассыпались по ее спине. Нордем знал, что это ключ к ее страсти.

Стоило волосам освободиться из прически, как Агата прекратила изображать неприступную даму. Будь проклят Нордем за то, что так хорошо ее изучил, и будь проклят Райли за то, что не хочет ее!

Сейчас, когда Нордем разбудил в ней страсть, ей стало все равно, кто перед ней, — главное, чтобы это был мужчина. Она встала, прижалась к нему жадным ртом и с силой толкнула, да так, что он спиной уперся в стену. Она сорвала с него галстук и стала целовать ему шею. Она облизывала и сосала солоноватую кожу. От страстных поцелуев у Нордема кровь прилила к лицу, он застонал, и его пальцы запутались в черной гриве Агаты. Он слишком наслаждается ею, подумала она и укусила его. Он вскрикнул, и, выругавшись, оттолкнул ее. Она улыбнулась, видя его дикий взгляд. Он обхватил ее мускулистыми руками, поднял и с громким рыком опустил на диван. Нависая над ней, он сбросил сюртук на пол. Следом полетели жилет и рубашка. Руки Агаты гладили его по обнаженной груди, скользя по ребрам. Нордем был похож на огромного льва с золотой гривой. Широкие, прямые плечи, мускулистый торс. Брюки сползли у него с талии, обнажив твердые мышцы на бедрах. Агату всегда возбуждали атлетически сложенные мужчины, а тело Нордема было таким. Она нежно ласкала кончиками пальцев его грудь и соски. Он смотрел на нее затуманенными и полуприкрытыми от страсти глазами. Агата улыбалась. Но нельзя допускать, чтобы мужчина получал столько наслаждения. Неожиданно она с силой провела рукой по его груди, расцарапав ногтями кожу.

— Что вы делаете?! — в ужасе закричал Нордем.

Он повалил Агату на диван и разорвал на ней платье.

«Вот это другое дело», — подумала она. Ее урок не прошел даром. Нордем — весьма способный ученик.

Но ему не удастся так легко овладеть ею! Она запустила пальцы в его светлую шевелюру, крепко сжала густые пряди и с силой отвела его голову назад. Он сморщился от боли, а Агата подняла колено и резким толчком столкнула Нордема на пол.

Упав на него, Агата придавила его своим телом. Сердито ворча, Нордем хотел было приподняться, но Агата не собиралась его отпускать — пользуясь его беспомощностью, она оседлала его. Красивое лицо Нордема исказилось в дикой усмешке, и Агату это возбудило еще больше. Она с торжествующим видом, прищурившись, наблюдала за тем, как он борется со своей страстью. Теперь в ее власти подарить ему наслаждение… или боль.

«Вот для чего стоит жить — завладеть помыслами мужчины и покорить его! Райли тоже от меня не уйдет».

Эйприл в одиночестве прогуливалась по оранжерее. Приближающаяся зима лишила деревья листвы, и ветки голыми силуэтами вырисовывались на небе за стеклянными стенами.

Прошла целая неделя, как Райли уехал в Лондон, и Эйприл провела эту неделю в таком страшном одиночестве, какого не испытывала никогда в жизни. Она не могла забыть те горькие слова, которые Райли ей сказал, потому что упреки его были справедливы. Она предала его доверие, оказалась недостойна его покровительства, его привязанности. И что хуже всего — она поставила под угрозу его репутацию, его жизненный уклад, даже его свободу, все, чем он дорожил. Она заявилась в Блэкхит, чтобы обворовать его, и весьма в этом преуспела. Если бы только существовал способ, как повернуть все вспять, она сделала бы это не раздумывая. Даже если для этого ей пришлось бы навсегда похоронить себя, работая судомойкой у мадам.

Так она думала, бродя по оранжерее. Никто с ней больше не разговаривал. Райли уехал. Дженни была ослеплена своим рыжеволосым лакеем, и для нее общение с Эйприл превратилось в тяжкую обязанность. Джона ясно дал понять, что она пария. А Джереми…

Он как раз в эту минуту столкнулся с ней. Горшок с растением, который он нес, накренился, и холодная земля просыпалась на платье Эйприл.

— О Боже, простите! Позвольте, я вам помогу.

Эйприл удивленно на него взглянула:

— Вы со мной разговариваете?..

Джереми, покраснев, достал платок и подал ей:

— Вот, вы можете почистить платье.

— Спасибо.

Эйприл взяла платок и как смогла смахнула землю с зеленой мантильи.