Мишель Маркос - Очаровательная плутовка

— Он не любит меня. Вы же слышали, что он сказал. Он сожалеет о том, что связан со мной до конца своих дней.

— Это всего лишь сердитые слова, сказанные в сердцах. Но я знаю, что он доволен тем, что ему удалось заставить вас выйти за него.

У Эйприл появилась крошечная надежда, но она подавила ее.

— Боюсь, вы ошибаетесь, — ответила она Джереми. — Я недостаточно хороша для него.

Джереми пожал плечами:

— Даже кривые ветки, в конце концов, начинают расти вверх. Послушайте меня. Райли — мой брат, и мне иногда хотелось его убить, но одно качество возвышает его над большинством людей — это необыкновенная способность заглянуть человеку в душу и увидеть там добро. Он, вероятно, разглядел это в вас, Эйприл. Если Райли может доверять тому хорошему, что в вас есть, то почему вы не можете в это поверить?

— Благодарю вас, лорд Пул. Я полагаю, что эта сумма более чем достаточна, чтобы возместить тот ущерб, который вы, возможно, понесли от моей невесты. Я не стану обсуждать мотивы ее поступка, но даю вам слово джентльмена, что впредь это досадное недоразумение не причинит вам никаких беспокойств.

Лорд Пул взял из рук Райли банковский чек и удивленно округлил глаза, когда увидел означенную сумму. Поправив на носу очки, он произнес:

— Лорд Блэкхит, мне, право, весьма неловко принимать от вас деньги. Как я уже сказал с самого начала, я не знаю никакой Эйприл Деверо, а также не являюсь жертвой какого-либо вымогательства.

Лицо его было повернуто к Райли, но глаза закрыты.

Райли был зол на лорда Пула за то, что тот так упорно придерживается своей лжи, но не мог не понять, что лорду Пулу нелегко признаваться в своих грехах.

— Независимо от достоверности случившегося, моя невеста призналась мне в этом дурном поступке. И, как ответственный человек, я обязан принять меры. Если, как вы утверждаете, это неправда, сочтите это даром. Если же это правда, то вы, как умный человек, конечно, понимаете щекотливость моего положения в этом деле. Хотя признание такого рода дает мне основание для разрыва брачного контракта, у меня нет желания навлечь на мою невесту дурную славу. Надеюсь, вы удовлетворитесь тем, что вам воздали за причиненную неприятность, и дадите мне возможность начать мою семейную жизнь, покончив со всеми недоразумениями. Я ваш должник, и, уверяю вас, вы можете положиться на наше благоразумие: оно равноценно вашему.

— Можете быть в этом уверены, сэр, — ответил лорд Пул, пряча чек в карман сюртука. — Прошу передать поздравления вашей очаровательной невесте.

Райли встал, собираясь уходить.

— О, один последний вопрос, лорд Пул. Вы, разумеется, приглашены на нашу свадьбу, но должен заметить, вас не было в списке приглашенных на министерский бал лишь потому, что вы не постоянно состояли в парламенте. Скажите, вас, возможно, пригласил кто-то другой?

— Нет. Я получил приглашение от вас — там была ваша печать. Прошу меня извинить, если это произошло по ошибке.

Райли нахмурился:

— Да, вероятно, это так. Что ж, еще раз благодарю вас и рассчитываю на ваше присутствие на нашем бракосочетании.

Направляясь в карете в свой лондонский дом, Райли устало тер глаза. Он побывал у Пула, Глендейла, Эрншо и Кларендона. Оставался Маркем, с которым, вероятнее всего, будет трудно уладить этот скандал. Он не пожелал принять Райли, когда тот приехал к нему. Придется нанести ему визит завтра.

Было уже поздно, и от дневных волнений у Райли разболелась голова. Но чувствовал он себя плохо не поэтому. Причина крылась в том, что он скучал по Эйприл. Он даже не представлял, насколько скучной была его жизнь, пока в нее не вторглась Эйприл. Вдруг в однообразной серости его жизни появились яркие краски, и он поймал себя на том, что не может без этого обходиться. Каждая сторона его существования теперь виделась ему по-иному, свежо и заманчиво.

Эйприл, желавшая стать значительной персоной, давно была таковой, но не понимала этого. Она словно дикий котенок, шипела и фыркала только потому, что не узнала ласки. Каким образом заставить ее понять, что она больше не одинока? Он очень хотел защитить ее от злобы окружающего мира, а она готова исцарапать его когтями. Но он полон решимости укротить ее, и силу для этого ему дают любовь и сострадание.

Карета остановилась, и Райли прошел к дому. Дворецкий распахнул дверь со словами: «Милорд, у вас посетитель».

Райли недовольно скривился:

— Кто бы это ни был, скажите, что меня нет.

— Прошу простить меня, милорд, но она уже в ваших апартаментах.

— Да?

Теперь Райли улыбнулся. Хотя он собирался обойтись с Эйприл построже после того испытания, которому он по ее милости подвергся, он не мог игнорировать накатившую на него волну возбуждения от того, что опять ее увидит. Она, наверное, приехала в Лондон, чтобы извиниться за то, что не сказала ему всей правды. А то, что она прошла сразу в его комнаты… Неужели она намерена искупить свои грехи таким способом, от которого у него закипает кровь?

— Очень хорошо. Пожалуйста, велите принести бутылку вина.

— Хорошо, сэр.

Райли быстро поднялся по лестнице, перед дверью в свои апартаменты задержался, напомнив себе, что Эйприл выставила дураками всех членов его семьи и поэтому ее следует проучить. Она не должна видеть его нетерпения. Он заставит ее пострадать — это станет ее наказанием. И в зависимости от искренности ее извинений он решит, заслужила она наслаждение или нет.

Райли раскрыл дверь. В комнате царил полумрак, свет падал лишь от горящего камина. Из-за ширмы появилась высокая, гибкая фигура в прозрачной белой кружевной накидке. Свет падал на нее сзади, и от этого одежды было почти не видно — только силуэт, совершенный в своей наготе.

— Райли, милый, я так рада, что ты, наконец, дома.

Агата.

Она шагнула к нему, грациозно изгибаясь в развевающихся кружевах.

— Я подумала, что тебе будет тоскливо одному в Лондоне. Я так по тебе соскучилась. — Обвив руками его шею, она спросила: — А ты скучал по мне?

— Ужасно, — ответил он, убирая ее руки. — Разве ты не занята с Эмили?

— О, мне надоело покупать ей приданое. Я бы с большим удовольствием покупала бы приданое себе…

Агата схватила Райли за отвороты сюртука и впилась поцелуем ему в губы.

Он чуть не задохнулся.

— Агата, ты же еще в трауре.

— Ох, не будь таким нудным, — сказала она, помогая ему снять сюртук. — Нам, конечно, следует подождать полгода со свадьбой, но мы не обязаны ждать ни одной лишней минуты до первой брачной ночи.

Она запустила пальцы в его волосы — от чего его бросило в жар — и, прильнув губами к его губам, плотно прижалась к нему грудью. На Райли нахлынул поток мучительных воспоминаний, и он напрягся, а Агата со свойственным ей проворством и умением — которые он хорошо помнил — быстро добралась до пуговиц на брюках и стала их расстегивать. Но когда длинные пальцы Агаты обхватили его напрягшийся член, Райли схватил Агату за кисти: