Мишель Маркос - Очаровательная плутовка

— Что?

— Я вчера обсудила это с герцогом. Он счел, что это было бы замечательно. И он готов дать вам в приданое определенную сумму, как только появится первый подходящий претендент, который согласится взять вас в жены. Он, очевидно, мечтает от вас отделаться.

— Неправда… — возразила Эйприл, однако прозвучало это неубедительно.

— О нет, это так. Он сказал мне, что, как только мы с Райли объявим о помолвке, устройством вашего будущего брака полностью стану заниматься я.

Это глубоко ранило Эйприл. Конечно, она плохо обошлась с Джоной, но потом ведь она привязалась к нему.

А еще больше ее ранила мысль о том, что Агата стает женой Райли. Теперь она поняла, почему Райли хочет выдать ее замуж, — ему надо освободить место для Агаты.

Эйприл сдержала навернувшиеся слезы, и боль сменилась негодованием. В одном Райли с его отцом похожи: они оба безжалостны и не прощают ничего, и скорее примут в семью мстительную Агату, чем раскаявшуюся Эйприл. Что ж, если им нужна Агата, пусть ее и получат. Они ее заслужили.

Словно по заказу она, подняв глаза, увидела Джону и Райли, стоявших на возвышении, где расположились музыканты, которые только что закончили играть. Джона постучал по хрустальному фужеру ручкой трости.

— Леди и джентльмены, прошу тишины. Предполагалось, что к вам обратится сэр Седрик Маркем, секретарь палаты лордов, но ему пришлось срочно уехать. Вместо него несколько слов вам скажет мой сын.

Райли подождал, пока смолкнут аплодисменты, и с беспокойством оглядел зал.

— Благодарю, отец. Я постараюсь, насколько смогу, заменить сегодня сэра Седрика. Как известно большинству из вас, мой прадед, восьмой герцог Уэстбрук, служил его королевскому величеству на посту премьер-министра. С тех пор Блэкхит стал местом, где чествуют джентльменов, которые не только любят свою страну, но и посвятили жизнь служению в парламенте.

Раздались аплодисменты.

— Для меня приятной обязанностью является воздать должное сегодняшним гостям, а когда речь идет о том, чтобы отдать дань уважения британскому правительству, то наши мысли обращаются к его политическому лидеру. На плечи этого человека ложатся тяготы и испытания, когда страна находится в состоянии войны, однако он привержен миру, гуманности и справедливости. Он обладает широтой души, опытом и неослабевающей верностью его королевскому величеству. Давайте поднимем бокалы за достопочтенного Спенсера Персивала, а также за всех тех, кто служит в палате общин и палате лордов. Ваша служба никогда не будет забыта!

Гости в едином порыве подняли бокалы.

— А теперь, леди и джентльмены, если позволите задержать ваше внимание еще на минуту, я бы хотел сделать одно особое объявление. Поскольку я достиг зрелого возраста и не женился, окружающим нетрудно было прийти к заключению, что я бессердечный человек. Я так тоже думал. Недавно я узнал, что у меня в груди бьется вовсе не холодное сердце. Открыв это в себе, я немедленно отдал свое сердце одной необыкновенной женщине, которая любезно согласилась принять мое предложение стать моей женой.

Кровь отлила от лица Эйприл.

— Нет! — сорвался с ее губ тихий крик.

Как бы она ни злилась на Райли, она не хотела, чтобы он достался Агате. Да и никому другому, кроме нее.

— Милый! — в избытке чувств выдохнула Агата и, поправив платье, пошла вперед, к помосту.

Райли продолжил:

— Я получил согласие ее отца только сегодня утром по почте и теперь с огромным удовольствием объявляю о моем предстоящем бракосочетании с мисс Эйприл Роуз Деверо.

Никто не издал ни звука.

Никто, кажется, не дышал.

Затянувшееся молчание нарушил Нордем, который поднял бокал со словами: «За счастливую пару!»

Этот тост нестройным хором был подхвачен гостями.

Джона повернулся к сыну и сквозь зубы прошипел:

— Что, черт подери, ты делаешь?

— Отец, не сейчас, — ответил Райли, обмениваясь рукопожатиями с джентльменами, столпившимися возле помоста.

— Что все это значит? — спросил брата подошедший Джереми. — Ты сошел с ума?

— Поговорим у меня в кабинете.

Праздник продолжался. Постепенно потрясение сменилось облегчением, поскольку вопрос, занимавший многих гостей весь вечер, наконец, разрешился. Никто не осмелился поверить в кровосмесительный брак. Намного разумнее поверить в то, что слухи о родственной связи Райли и Эйприл оказались ложными.

Когда Райли пробирался мимо гостей, он улавливал обрывки разговоров: «Кому взбрела в голову эта чушь?» и «Да я ни на минуту в это не поверил!»

«Слава Богу», — подумал Райли.

Снова зазвучала музыка, и пары вернулись к танцам.

Райли направился к Эйприл, отвечая на приветствия и поздравления. Подойдя к тому месту, где он ее оставил, он не удивился, не обнаружив ее там. Чего еще ждать от такой своенравной девицы!

Когда трое мужчин в раздражении вошли в кабинет Райли, Эйприл уже была там. И она тоже выглядела очень разозленной.

— Что, пропади вы пропадом, вы себе вообразили? Что за спектакль вы устроили?! — закричала она на Райли, не обращая внимания на то, что ее могут услышать за дверью.

У Райли от гнева губы вытянулись в струнку. Он плотнее захлопнул дверь. Звуки музыки и разговоров из зала доносились теперь приглушенно.

— Райли, я немедленно требую объяснения, — сказал Джона с покрасневшим от негодования лицом.

— Послушайте меня. Все послушайте. Мы потерпели неудачу. Слухи о незаконном рождении Эйприл уже переросли в непристойность и грозят нам крахом. Все наши усилия убедить общество в обратном оказались абсолютно недостаточными. Оставался единственный способ заставить людей поверить в то, что между нами нет родственной связи, — это заявить о нашем браке.

Эйприл скрестила руки на груди.

— Не поговорив со мной? Вы не считаете, что у меня есть свое мнение?

Райли подошел к ней. От наглости ее вопроса у него глаза полезли на лоб.

— Ты утратила эту возможность в тот момент, когда переступила порог нашего дома с намерением обмануть моего отца.

— Ты не можешь на ней жениться! Ты будущий герцог Уэстбрук! А она служанка.

Эйприл уперла руки в бока.

— Да, я служанка, но у меня высокие запросы. И я не выйду за вашего сына, будь он последний из живущих на земле мужчин.

— Милая моя, а у тебя нет выбора, — ответил Райли, испепелив ее взглядом. — Будь благодарна за то, что я держу свое обещание защищать тебя. В настоящий момент я единственный человек, который стоит между тобой и шестью случаями вымогательства и мошенничества, каждый из которых тянет, по меньшей мере, на пять дет каторжных работ. А поскольку ни одна женщина никогда не выдерживала дольше трех лет на каторге, заявляю, то спасаю твою жизнь и жизнь Дженни.