Шелли Такер - Объятия незнакомца

Но сейчас, глядя в ее оттененные густыми ресницами глаза, он уже понимал, что усталость вряд ли будет помехой для них. Ничто не сможет удержать их: они будут стремиться друг к другу, как серебристый свет молодого месяца стремится во мраке ночи найти теплую, нагретую солнцем землю. Весь день, трясясь в карете, он отчаянно боролся с собой, едва превозмогая желание повалить ее на бархатный диван и снова любить.

Вот и сейчас, увидев милую, смущенную улыбку, дрожавшую у нее на губах, нежный румянец щек, он думал, чувствовал, он знал, что оба они в эту секунду думают об одном и том же: о постели, которая ждет их в конце дня.

Боже, как сияют ее глаза! Как она прекрасна! Он смотрел на нее, стремясь запечатлеть в памяти и в сердце каждую черточку этого лица. Не выдержав, он наклонился и запечатлел нежный поцелуй на ее устах. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы оторваться от ее губ.

Пусть даже она любит его, но ее любовь обернется ненавистью в тот же миг, как только она узнает, кто он такой и что он совершил.

И произойдет это через девять дней.

У него пересохло в горле.

– Я ненадолго, – сказал он.

Принудив себя заняться вопросами более практического плана, направился к стойке, где запыхавшийся трактирщик едва поспевал наполнять вином и элем кружки нетерпеливых посетителей, покрикивая при этом на своих работниц.

Макс облокотился о стойку и, щелкнув пальцами – жест повелительный и типично французский, – подозвал мужчину к себе.

– Да, месье? – Хозяин, не выпуская из левой руки три пустые кружки, правой рукой раскупоривал бутылку бордо. Макс положил на стойку золотой луидор – и в ту же секунду мужчина был всецело в его распоряжении. – Рад, что вы заглянули к нам, месье. Добро пожаловать. Что прикажете?

– Мы с женой, – он кивнул на сидящую в дальнем углу Мари, – не прочь хорошенько подкрепиться Может быть, даже отведать того ягненка, что жарится у вас на кухне Пару булочек и рокфор, если можно. Еще... Хотя... – Макс оглядел зал трактира, отметив про себя, что отдельные посетители балуются кофейком. – Шоколада у вас, наверное, нет?

– Только для особых посетителей, месье. Макс положил на стойку еще один луидор.

– Для таких, как вы, месье.

Хозяин опустил монеты в карман, после чего отправил на кухню одну из девушек, перечислив ей все, что заказал Макс.

Макс придвинулся к нему чуть ближе.

– Насколько мне известно, Луирет славится своими лошадьми, – непринужденно заговорил он. – Я слышал, они считаются самыми быстрыми во всей округе. Здесь проходит почтовый тракт, если не ошибаюсь. Не подскажете, где я могу справиться о лошадях? Я бы хотел нанять парочку.

– Сожалею, месье, но думаю, сегодня уже не осталось ни одной. Вчера проезжали почтовики, а сегодня через городок проехало довольно много путешественников. Вы не представляете, месье, сколько народа едет в Париж! Хотя, можете спросить в конюшне. – Он указал на дверь у другого конца стойки. – Конюх обычно оставляет одну-две лошади на случай...

– Особых посетителей, – с усмешкой подсказал Макс. Он чувствовал, как легчает с каждой минутой его мошна.

– Да, месье, – ухмыльнулся мужчина. – Можете сказать, что вас послал Марсель.

– Ну что ж, Марсель, благодарю вас.

Бросив взгляд через плечо, он увидел, что Мари разговаривает со служанкой, уже притащившей нагруженный пищей поднос.

Девушка налила в кружку шоколад, и Макс улыбнулся, заметив, как просияло лицо жены – лицо Мари. Даже такой пустяк, как дымящаяся кружка с шоколадом, мог доставить ей истинное наслаждение.

Ему не хотелось оставлять ее одну, но он знал, что она устала и проголодалась. Он и сам чувствовал усталость и голод. Он решил не тревожить ее и дать ей насладиться едой С ней ничего не случится – пусть поест и поболтает со служанкой, а он тем временем справится о лошадях.

Обойдя стойку, он вышел в указанную ему дверь.

Арман затаил дыхание, когда д'Авенант проходил мимо него. Он прошел совсем рядом. Всего в нескольких дюймах от него. Англичанин чуть не задел его плечом. Стараясь не смотреть на него, Арман сжал только что налитую кружку холодного эля.

Он едва подавил в себе желание наброситься на д'Авенанта с кулаками.

Негодование, вскипевшее в нем, когда он наблюдал доверительную сценку на улице, мгновенно переросло в ярость, когда, войдя в трактир, Арман увидел, что этот мерзавец целует Мари.

Отхлебнув эля, он скосил глаза вправо, наблюдая за англичанином. Куда он собрался? Арман нащупал в кармане часы и, вытащив их, бросил взгляд на циферблат. Скоро сюда вломятся Шабо, Холкрофт и все остальные. У него остается пятнадцать минут. Первые пять он уже потерял, когда, ослепленный яростью, не мог сосредоточиться на деле.

И он начал думать. Думал напряженно и лихорадочно, не сводя взгляда с высокой фигуры в черном плаще, пробирающейся мимо столиков. Под плащом у него, разумеется, спрятано оружие. И скорее всего не одно. Было бы весьма кстати, если б д'Авенант и солдаты, что окружают дом, занялись сейчас друг другом.

Арман пытался придумать, как бы натравить их друг на друга, как вдруг англичанин вышел в дверь, видневшуюся в дальнем конце зала.

На секунду Арман пришел в замешательство и моргая смотрел на дверь, не в силах поверить в такую удачу. Да англичанин-то, оказывается, сам направляется под дула мушкетов, наведенных на дом стрелками Шабо.

Мари осталась одна.

Господи!

Но он решил отложить восхваления Господу, подарившему ему небывалый шанс, и, оставив кружку на стойке, ринулся к сестре.

Она наливала себе из кувшина шоколад и не замечала его.

– Мари.

Вздрогнув, она испуганно повернула голову, и медный кувшин с клацаньем опустился на стол.

В ее глазах не было и тени узнавания. Только страх.

– Это я, – сбивчиво заговорил он. – Я, Арман. Твой брат. Ты узнаешь меня?

Побледнев, она поднялась со стула и, вся дрожа, попятилась от него.

– Мари, – беспомощно зашептал он.

Черт! Ведь он надеялся, что стоит только ей увидеть его, и она вспомнит.

– Не бойся меня. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я твой брат. Мари, нам нужно бежать отсюда. Немедленно.

Обезумевшая от страха, она вжалась в стену, дико ози раясь вокруг. Бежать ей было некуда. Кричать тоже было бесполезно – в переполненном людьми трактире царила шумная суматоха, да и к тому же д'Авенант выбрал самый темный угол, так что вряд ли кто обратит на них внимание.

Приблизившись к ней вплотную, он схватил ее за руку.

– Мари, послушай меня. У тебя амнезия. Ты ушибла голову, когда наша карета перевернулась. Но ты должна поверить мне. Я твой брат, Арман ле Бон. Я пришел, чтобы спасти тебя.