Нора Хесс - Очарование нежности

Мотнув головой, Лэйси отбросила в сторо­ну эту мысль, показавшуюся ей детским вздором и отправилась в кухню разжигать плиту и ставить воду для кофе.

Когда кофе был готов, из гостиной раздал­ся голос Джейсона Крэйна:

– Доброго вам утра, Лэйси. Как дивно пах­нет!

– Сейчас оденусь и буду совсем готова, – ответила она. Затем Лэйси вошла в гостиную. – Ну как? Хорошо вам спалось сегодня?

– Отлично, благодарю, – он сел на рас­кладушке. – Всего лишь раз проснулся. Мне кажется, кость моя понемногу срастается.

– Вот и хорошо. Не пройдет и двух не­дель, как доктор поставит вас на костыли, что­бы вы хоть немного могли передвигаться без посторонней помощи.

– От души надеюсь, что так оно и будет. Мне уже, честно говоря, не терпится снова вскочить на лошадь.

– И куда же вы на этой самой лошади отправитесь?

– Если бы я знал, – со вздохом ответил Джейсон. – Думаю, побуду в вашем Маренго несколько дней, а потом двинусь дальше.

– А вы никогда не подумывали о том, чтобы осесть твердо в каком-нибудь месте, так сказать, корни пустить? Как же это, должно быть, тоскливо все время переезжать из города в город и чувствовать, что ты никому не нужен. А что вы ищете, Джейсон?

– Я очень много думал, пока лежал здесь без дела. В основном, о тех ошибках, которые за свою жизнь понаделал. Сейчас мне уже со­рок и я принял решение, что в моей жизни должны быть перемены: я действительно дол­жен прочно обосноваться где-нибудь и зажить, как все люди. Вот серьезно подумываю о том, как бы приобрести небольшой салун. Полагаю, что это подошло бы мне больше всего, – он усмехнулся. – Ну а если перепившиеся ребята вздумают вдруг выяснять свои отношения, то не погнушаюсь ролью вышибалы.

– И у вас там непременно будут танцов­щицы и красавица-певица, верно? – стала поддразнивать его Лэйси.

По лицу Крэйна пробежала тень.

– Это уж точно! В особенности красавица-певица.

Когда молодая женщина причесывалась в своей комнате, она про себя от всей души пожелала, чтобы Джейсон встретил на своем пути певицу из салуна «Виски Пита» и увез ее с собой.

ГЛАВА 17

Был канун Рождества, и Трэй битых пол­часа не мог решить, что же написать на обер­нутой в белую бумагу коробке, которая лежала у него на комоде. Уголок коробки был красиво перетянут красной лентой, от чего подарок Лэйси выглядел очень торжественно.

Он уже успел прокрутить в голове, навер­ное, с дюжину вариантов текста, но все они казались ему лепетом подростка, делающего первый подарок своей подружке, хоть и выра­жали подлинные его чувства.

Трэй посмотрел в окно. Над пастбищем опускались сумерки. Наконец, в голове его воз­ник более или менее приемлемый текст и он вздохнул с облегчением. Трэй решил просто положить подарок под дверь коттеджа, в расче­те на то, что завтра Лэйси, по пути в сарай, обязательно его обнаружит.

А сейчас он, словно ребенок, едва освоив­ший азы каллиграфии, высунув от усердия язык, старательно выводил крупными, прописными буквами: «Счастливого Рождества, Лэйси. От твоего мужа». С футлярчиком в руке Трэй прошел в кухню. На Булла, оккупировавшего гостиную, он не желал обращать внимания. Не спеша, молодой человек надел куртку и шляпу и уже через пять минут галопировал вовсю в направлении коттеджа Джасперса.

Он остановил Принца в нескольких десят­ках ярдов от домика, там, откуда стал заметен свет на кухне. Спешившись, Трэй привязал поводья к дереву, а затем неторопливо напра­вился к коттеджу.

Занавески на окнах еще не были задерну­ты, и поэтому, стоя на крыльце, можно было видеть все, что происходило в гостиной. Лэйси сидела в кресле спиной к нему. Напротив нее, на чьей-то очень знакомой раскладушке, полу­лежал незнакомый мужчина. Пальцы ковбоя невольно сжали пакет с подарком. «Да, этот чертов приблуда, вероятно, и впрямь неотразим для женского пола», – не без зависти подумал он, рассмотрев незнакомца.

Трэй подошел поближе к окну, пытаясь разобрать, что тот говорит Лэйси. Слов он разобрать так и не сумел, а вот ее задорный смех услышал. Трэй не помнил, чтобы она так смеялась его шуткам или вообще в его присутст­вии.

Парень стоял в темноте и всем сердцем жаждал оказаться сейчас на месте того мужчи­ны, чьим остротам так самозабвенно смеялась его жена. Тяжело вздохнув, он положил короб­ку с жемчугом подле двери и незаметно уда­лился.

Усевшись на Принца, Трэй повернул коня в город. Да, ему необходимо было выпить в компании своих друзей, чтобы, развеять тоску, охватившую его при созерцании чужой идиллии. В таком настроении ему дома лучше не показываться, малейшая безделица может вывести его из себя и тогда, пиши пропало – он запросто сможет укокошить своего папеньку. Ведь именно по милости этого старого недо­носка Лэйси сейчас торчит в этом коттедже. Если б ее тогда, в самый первый день, радушно приняли на ранчо, все было бы иначе.

«Это было бы иначе, если бы ты не пота­щился перегонять скот от нечего делать и не вынудил бы ее один на один сражаться с этим старым, упертым быком», – эта мысль неотвязно грызла Трэя на протяжении всего его пути в Маренго.

Когда он вошел в салун, за стойкой сидело всего несколько человек из обычной компании его собутыльников. Только сейчас Трэй сообра­зил, что сегодня – канун Рождества и женатые ковбои проводят его в кругу родных и близких. Заказывая себе виски, он очень захотел быть одним из таких.

В последнее время Трэй убедился, что ему уже скучно проводить в шумной компании своих приятелей столько времени, сколько он проводил прежде; мало того, постепенно эта публика вообще перестала существовать для него. Но сегодня он в них нуждался – сегодня Трэй был согласен на любое общество, кроме общества человека, который произвел его на свет.

Вливая в себя алкоголь, который огненной волной проходил по его глотке, парень постепенно приходил к неутешительному выводу – даже самая развеселая попойка в компании его дружков ни в малейшей мере не сможет унять ту боль, которая пригнала его в это заведение. Пожалуй, здесь эта боль станет даже острее.

Он сделал знак Питу налить ему еще, удив­ляясь при этом, почему до сих пор нет его старого приятеля Мэтта. У него ведь семьи не было. «Черт бы его побрал, и где его только носит?» – Трэю сейчас как никогда нужен был этот человек – опытный и разумный, который выслушивал его всегда, с самого детства.

– Трэй, – обратился к нему Пит, затыкая бутылку с пробкой. – Больше я тебе не налью. Тебе далеко добираться, и я не хочу, чтобы ты свалился с лошади и замерз в каком-нибудь сугробе.

Молодой человек попытался возражать, до­казывать, что он якобы трезв, но вдруг Пит начал двоиться у него в глазах. Парень умолк, внезапно осознав, что выпил сегодня значительно больше, чем следовало.