Марджори Фаррелл - Сладостное пробуждение

— Да, милорд.

— И это все, что он делал?

— Бог мой! Разве этого недостаточно? — в негодовании прошептал Джайзл.

— Нет. Потом он бил меня головой о каминную полку. Затем открыл ящик стола, где хранилось оружие, и вынул один из своих пистолетов. Муж приставил его к моей щеке, потом прижал ствол к виску и стал угрожать, что пристрелит меня, если не скажу правду. Он пообещал убить меня, а затем вызвать лорда Уиттона на дуэль, если я не признаюсь, что мы любовники.

— И вы действительно поверили, леди Рейнсборо, в предполагаемое убийство? — спросил коронер. Его тон разговора заметно изменился. Ранее он был холоден и равнодушен, теперь стал более заинтересованным.

— Да, милорд. Если бы дуэль состоялась, лорд Уиттон был бы убит. Мой муж слишком хороший стрелок… Меня… Меня не волновало, что он сделает со мной, но не могла же я позволить ему убить Джайзла. Ведь Уиттон не виноват ни в чем, кроме того, что мы с ним дружили.

— Что случилось потом, леди Рейнсборо?

— Он пообещал, что все это кончится, если я признаюсь в любовной связи с Джайзлом. Что мне оставалось делать? Чем больше я старалась доказать свою невиновность, тем ужаснее и яростнее становился он. Тогда мне пришлось сказать «правду», — с мягкой иронией сказала Клер, — и обещать больше никогда не видеть лорда Уиттона. И тут он снова начал душить меня. Муж в любом случае хотел убить меня, а потом расправиться с Джайзлом, несмотря на свое обещание.

Глаза Клер стали огромными. Казалось, она вновь видит эту картину и, медленно выговаривая слова, всеми силами пытается отдалить от себя произошедшее.

— Прогнувшись, я висела над письменным столом. Его руки сжимали мое горло… Моя рука случайно наткнулась на медный подсвечник, и я опустила его на голову Джастина.

— Это остановило его?

— Да, милорд.

— Ваш муж лежал на полу?

— Да, милорд.

— Без сознания?

— Я… Я так не думаю… Он пошевелился и начал подниматься… Увидев его пистолет, я схватила его, подошла к мужу и выстрелила.

Все сидели, как загипнотизированные тихим голосом Клер и тем, что услышали. Когда она призналась в своих действиях, раздался общий вздох, как будто зал дышал единой грудью.

— Это был выстрел в грудь, леди Рейнсборо?

— Наверное, да. Я не могла рассчитывать или думать об этом, только хотела остановить его.

— Муж был в этот момент на полу?

— Да.

— Без движения?

— Нет, нет, — вспоминая этот момент, Клер заволновалась. — Я видела, что он пошевелился. Мне показалось, он собирается опять подойти ко мне. Тогда я взяла другой пистолет и снова выстрелила в него.

— В висок?

— Да, думаю, да, милорд.

— Итак, вы признаетесь в том, что убили своего мужа?

— Да, милорд.

— У меня больше нет вопросов к леди Рейнсборо, мистер Мор. Теперь она ваш свидетель, — произнес коронер.

— Знаю, как это все мучительно для вас, но мне хочется, чтобы вы вспомнили свое душевное состояние в этот вечер, — начал Эндрю.

Клер кивнула.

— Когда ваш муж душил вас, что вы чувствовали?

— В первый раз?

— Нет, всегда… Оба раза.

Здесь Эндрю сделал небольшую паузу, чтобы коронер и члены суда смогли как следует осознать, что стоящая пред ними женщина так привыкла к жестокости мужа, что теперь нуждается в нумерации этих случаев.

— В обоих случаях я боялась… была в ужасе… Понимала, что он убьет меня. Но особенно страшно стало во второй раз, когда я сказала то, что муж хотел слышать.

— Итак, вы откинулись назад?

— Немного, мистер Мор… Как только он толкнул меня назад, я попыталась сохранить равновесие и… Моя рука случайно схватила подсвечник…

— И вы, не сознавая, что делаете, ударили подсвечником лорда Рейнсборо по голове…

— Да.

— Почему вы не позвали на помощь? В конце концов, ваш муж был почти без сознания.

Клер изумилась, затем недоумение охватило ее.

— Мистер Мор, там не… Да кто бы пришел мне на помощь? Все слуги знали об издевательствах мужа надо мной! Но они потеряли бы место, если бы попытались помочь мне. Я знаю это по своему горькому опыту… — с грустью произнесла она.

— Что происходило дальше?

— Мною уже сказано, ваша честь, что Джастин стал подниматься. Меня охватил безумный страх… Потом я увидела пистолет, брошенный Джастином на пол, схватила его и выстрелила… Муж упал.

— Вы поняли, что убили его?

— Нет, — голос Клер дрожал, глаза потемнели, она вновь видела себя в библиотеке.

— Почему нет?

— Его рука двигалась… Мне казалось — он встанет и бросится на меня.

— Наверное, количество крови на полу и на вашем платье могло подсказать вам, что рана смертельна, леди Рейнсборо?

Клер замолчала и взглянула вниз, на свое платье. Она так вспотела от жары и переживаний, что одежда прилипала к телу.

— Так много крови… мое платье…

Она стала разглаживать свой черный шелковый наряд.

— Его рука… О боже, он встанет… он убьет меня, а потом… потом… расправится с Джайзлом…

Зрители, как зачарованные, хранили глубокое молчание. Стало ясно, что рассудок леди Клер помрачился и она сейчас оказалась в том времени, заново переживая события той ужасной ночи.

— Вы взяли другой пистолет… — голос Эндрю звучал очень мягко.

— Мне нужно остановить его… Но больше нет пуль, — застонала Клер. — Вот… вот… он опять пошевелился.

— Вы берете из камина щипцы…

— Мне нужно не пустить его… Не дать ему добраться до меня…

— Итак, вы не думали, что убили мужа, леди Рейнсборо. Вы не намеревались совершать это, а лишь хотели, чтобы он не убил вас и не пошел к лорду Уиттону.

— Что мне оставалось делать? — прошептала Клер, очнувшись от сна наяву и вновь возвращаясь к действительности. — Никто не пришел бы мне на помощь. Кроме Марты…

— Какой Марты?

— Марты Бартон. Когда я вышла замуж, она была моей горничной.

— И вы уволили ее, леди Рейнсборо?

— Нет. Ее уволил Джастин.

— А вам известна причина ее увольнения? Вы можете рассказать об этом коронеру и членам суда?

Клер глубоко вздохнула:

— Она видела последствия одного из избиений… На следующее утро ей пришлось защищать меня.

— Вы сказали, одного из избиений? Так это продолжалось, я имею в виду подобные случаи, в течение всего вашего брака?

Клер кивнула.

— С самого начала?

— Почти. Вначале мы были очень счастливы. Но когда Джастин начинал пить, он становился ужасно ревнивым.

— Наверное, находились причины для этого? — холодно спросил Эндрю.

— Под причиной вы подразумеваете мою заинтересованность кем-нибудь другим? Оставалась ли я верна ему? Нет, мистер Мор. Простая улыбка, разговор с мужчиной, приглашение на танец — все это настолько выводило его из себя, что он начинал пить.