Дафна дю Морье - Французов ручей

"До чего же он омерзителен, – думала Дона. – Эти узкие кошачьи глазки, эта многозначительная улыбка… Как ему хочется, чтобы все считали его моим любовником!"

– Скажите, сударыня, вам никогда не приходилось бывать в Фой-Хэвене? – – снова обратился к ней Рэшли.

– Нет, никогда, – ответила Дона.

Он осушил бокал и с сомнением покачал головой.

– Ну а о несчастье, приключившемся со мной, вы, надеюсь, слышали?

– Да, конечно, – ответила она. – И, поверьте, я вам искренне сочувствую. У вас до сих пор нет никаких известий о корабле?

– Какие там известия, – мрачно буркнул он. – Стоит себе где-нибудь во французском порту, а я даже не имею права потребовать его обратно. А все потому, что двор заполонили иностранцы и король гораздо лучше говорит по-французски, чем по-английски. Ну да ладно, сегодня ночью я за все расквитаюсь.

Дона кинула взгляд на часы, висевшие над лестницей. Они показывали без двадцати двенадцать.

– А вы, милорд, – с улыбкой обратилась она к Годолфину, – вы тоже были свидетелем того, как мистер Рэшли лишился своего корабля?

– Да, сударыня, – сурово ответил он.

– Надеюсь, вы не пострадали?

– Нет, к счастью, все обошлось. Негодяи быстро сообразили, что с нами шутки плохи, и, как истинные французы, предпочли удрать с поля боя.

– А их предводитель – он действительно так ужасен, как вы говорили?

– В тысячу раз ужасней, сударыня. Я в жизни не видывал более наглого и свирепого бандита. Поговаривают, что, отправляясь на разбой, он всегда берет с собой женщин. Должно быть, это те несчастные созданья, которых он похитил в окрестных деревнях. Чудовищно, просто чудовищно! Я даже не рискнул пересказывать это жене.

– Еще бы, – пробормотала Дона, – кто знает, к каким последствиям это может привести… в ее положении.

– Он и на "Удачливый" взял с собой женщину, – подтвердил Филип Рэшли.

– Я сам ее видел, так же ясно, как вижу вас. Она стояла на палубе: глазищи бешеные, на подбородке краснеет ссадина, волосы развеваются по ветру – типичная французская портовая шлюха.

– А помнишь того маленького оборванца, который постучал к тебе в дверь?

– спросил Годолфин. – Готов поспорить, что он тоже из их шайки. У него был противный писклявый голос и до отвращения смазливая физиономия.

– Говорят, французы вообще очень странный народ, – обронила Дона.

– Если бы не ветер, они бы от нас не ускользнули, – пропыхтел Рэшли.

– Но в самый неподходящий момент с берега вдруг налетел сильный шквал, и они стрелой понеслись вперед. Можно подумать, что им помогал сам дьявол.

Джордж почти в упор выстрелил в главаря и все равно умудрился промахнуться.

– Это правда, милорд? – обратилась Дона к Годолфину.

– Обстоятельства сложились таким образом, сударыня… – покраснев до корней волос, начал Годолфин, но Гарри прервал его, хлопнув рукой по колену и проорав с другого конца стола:

– Брось, Джордж, всем известно, что этот подлый лягушатник стащил у тебя с головы парик!

Все посмотрели на Годолфина, который застыл, не поднимая глаз от бокала.

– Не обращайте на них внимания, дорогой Годолфин, – проговорила Дона.

– Выпейте лучше вина. Стоит ли так сокрушаться о каком-то парике. Ведь вы могли лишиться гораздо большего. Подумайте, какое горе вы причинили бы бедной леди Годолфин!

Карнтик, сидящий слева от Рэшли, вдруг поперхнулся вином и закашлялся.

Время шло. Часы показывали без четверти двенадцать, без десяти, без пяти… Гости по-прежнему сидели за столом. Тремейн и Пенроуз из Трегони обсуждали подробности петушиных боев; гость, прибывший из Бомина, – Дона не расслышала его имени – шепотом рассказывал Рокингему скабрезные анекдоты, то и дело толкая его локтем в бок; Карнтик таращился на нее голодным взглядом; Филип Рэшли ел виноград, отщипывая его морщинистыми волосатыми пальцами; Гарри развалился на стуле и мурлыкал какой-то нескладный мотив, одной рукой вцепившись в стакан, а другой поглаживая сидящего на коленях спаниеля. Неожиданно Юстик посмотрел на часы, вскочил со своего места и громогласно возвестил:

– Господа, хватит терять время! Не забывайте, что мы приехали сюда по важному делу!

В зале мгновенно воцарилась тишина. Тремейн покраснел и опустил глаза в тарелку, Карнтик вытер губы кружевным платком и уставился прямо перед собой.

Кто-то осторожно кашлянул, кто-то скрипнул стулом, и все стихло, слышался только голос Гарри, который продолжал, улыбаясь, тянуть свой пьяный напев, да звон конюшенных часов, отбивающих полночь. Юстик выразительно посмотрел на Дону. Она поднялась.

– Вы хотите, чтобы я ушла, господа?

– Глупости, – рявкнул Гарри, приоткрывая один глаз. – Оставьте мою жену в покое. Без нее весь вечер пойдет насмарку, уж я-то знаю. Твое здоровье, дорогая! Видишь, я на тебя больше не сержусь, я простил тебя за то, что ты потакаешь этому наглому лакею.

– Гарри, угомонись, сейчас не время для шуток, – одернул его Годолфин и, повернувшись к Доне, прибавил:

– Извините, сударыня, но в вашем присутствии мы не сможем говорить так свободно, как хотелось бы. Юстик прав, мы потеряли слишком много времени.

– Конечно-конечно, – ответила Дона. – Я не собираюсь вам мешать.

Она направилась к двери. Гости встали, провожая хозяйку. И тут во дворе неожиданно зазвонил колокол.

– Кого там еще принесло? – зевнув, пробурчал Гарри. – Что за манера являться в гости с опозданием на два часа? Ну, так уж и быть, откупорьте еще одну бутылку!

– Разве мы кого-то ждем? – удивился Юстик. – Годолфин, вы кого-нибудь приглашали?

– Нет, – нахмурился тот. – Я не хуже вас понимаю, что мы должны соблюдать секретность.

Снова зазвонил колокол.

– Да откройте же, в конце концов! – заорал Гарри. – Что вы там, оглохли?

Спаниель соскочил с его колен и с лаем кинулся к двери.

– Черт побери, куда провалились все слуги? – продолжал надрываться Гарри. – Эй, Томас, ты что, не слышишь? Открой дверь, тебе говорят!

Рокингем встал и, подойдя к двери, ведущей на кухню, широко распахнул ее.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнул он.

Ему никто не ответил. В кухне было темно и тихо.

– Спят они, что ли? – удивился он. – Свечи везде потушены, темнота – – хоть глаз выколи. Эй, Томас! – снова позвал он.

– Гарри, может быть, ты отослал их спать? – спросил Годолфин, отодвигая стул.

– Спать? Какого черта? Нет! – пробормотал Гарри, с трудом поднимаясь на ноги. – Заболтались, наверное, и не слышат, что мы их зовем. Ну-ка, Роки, крикни еще разок.

– Говорят тебе, здесь никого нет, – ответил Рокингем. – В кухне темно как в преисподней.

Колокол ударил в третий раз. Юстик, чертыхнувшись, подошел к двери и стал возиться с засовами.