Дафна дю Морье - Французов ручей

"Итак, скоро одиннадцать, – думала Дона, – а они по-прежнему едят, пьют, болтают и даже не думают вставать из-за стола. Я должна продержаться еще немного, тогда у корабля будет больше шансов. Отлив уже начался, и, если они не станут обращать внимания на пробоину – ведь какой-то ремонт они все же успели сделать, на первое время его должно хватить, – к полуночи корабль сможет выйти в море".

Она дала знак лакею, чтобы он не забывал наполнять кубки, и с улыбкой повернулась к соседу слева, машинально прислушиваясь к гулу голосов и думая о Уильяме, оставленном ею наверху. Очнулся ли он уже или по-прежнему лежит с закрытыми глазами, бледный как мел, с алым пятном, растекающимся по повязке?

– Почему так тихо? Почему никто не поет? – произнес Гарри, с трудом разлепляя веки. – В старые добрые времена, когда была жива королева, мой дед держал менестрелей. Они сидели вон там, на галерее, и развлекали гостей своими песнями. Куда, черт побери, подевались теперь менестрели? Должно быть, проклятые пуритане перебили их всех до единого!

"Так, – подумала Дона, вглядываясь в лицо мужа, – кажется, он уже готов. Вот и отлично, на сегодняшний вечер, по крайней мере, я от него избавлена".

– А по мне, так лучше бы этих глупостей и вовсе не было, – нахмурился Юстик. Его отец сражался на стороне парламента, и он не терпел насмешек над пуританами.

– Скажите, сударыня, а часто ли при дворе устраивают танцы? – покраснев до ушей и с надеждой глядя на Дону, спросил юный Тремейн.

– Конечно, – ответила она. – Приезжайте в Лондон, когда мы туда вернемся, я подыщу вам подходящую невесту.

Вместо ответа он затряс головой и с собачьей преданностью уставился на нее.

"Вот и Джеймс станет таким лет через двадцать, – думала Дона. – Будет возвращаться домой под утро и, разбудив меня ни свет ни заря, делиться своими победами. К тому времени сегодняшние события уже забудутся, отойдут в прошлое, но, может быть, глядя во взволнованное лицо Джеймса, я снова вспомню о них и расскажу ему, как однажды, много лет назад, ужинала в компании с дюжиной мужчин и до полуночи не отпускала их от себя, чтобы дать возможность одному-единственному и самому дорогому для меня мужчине благополучно переправиться во Францию и навсегда исчезнуть из моей жизни…

Боже мой, опять этот Рокингем! Что он там затеял? О чем они шепчутся с Гарри?"

– В самом деле, Дона, – загремел с противоположного конца стола голос ее мужа, – куда мог подеваться твой нахальный лакей? Ты знаешь, что его до сих пор нет?

– Знаю, – с улыбкой ответила она. – А разве он тебе нужен? По-моему, мы и без него прекрасно обходимся.

– Скажи, Джордж, – не унимался Гарри: ему, видимо, не терпелось поделиться своей досадой с другими, – как бы ты поступил с лакеем, решившим устроить себе выходной именно в тот день, когда у хозяина гости?

– Что за странный вопрос, Гарри, – откликнулся Годолфин. – Разумеется, уволил бы его.

– Да еще и выпорол бы хорошенько, – поддержал Юстик.

– Выпорол – как бы не так, – икнув, пожаловался Гарри. – Дона в этом подлеце души не чает. Пока она болела, он неотлучно находился при ней. Вот ты, Джордж, стал бы терпеть такое у себя в доме? Ты позволил бы своему лакею целыми днями торчать в комнате твоей жены?

– Конечно, нет, – ответил Годолфин. – Моя супруга в теперешнем ее положении и сама не пожелала бы видеть рядом с собой посторонних. Только я и ее старая кормилица имеем право ухаживать за ней.

– Как это трогательно, – заметил Рокингем, – сколько в этом милой сельской простоты! А вот леди Сент-Колам почему-то предпочитает общество лакеев.

И, подняв бокал, он с усмешкой посмотрел на Дону.

– Вы довольны своей утренней прогулкой, сударыня? – спросил он. – В лесу было не слишком сыро?

Дона не ответила. Годолфин подозрительно уставился на нее. В самом деле, зачем Гарри позволяет жене фамильярничать со слугами? Эдак недолго сделаться посмешищем для всей округи! Да-да, наверное, это тот самый нахальный лакей, который сидел на козлах, когда ее светлость приезжала к ним в гости.

– Как здоровье вашей супруги? – обратилась к нему Дона. – Надеюсь, жара ей не слишком досаждает?

Он что-то пробубнил в ответ, но она его уже не слушала, потому что в этот момент Филип Рэшли наклонился к ней слева и зашептал на ухо:

– Могу поклясться, сударыня, что мы с вами уже встречались, вот только, убей меня Бог, не помню где.

Он сосредоточенно сдвинул брови и уставился в тарелку, словно надеясь найти там ответ.

– Вина для мистера Рэшли, – крикнула Дона и с очаровательной улыбкой придвинула к нему бокал. – Представьте себе, мне тоже так показалось.

Наверное, мы виделись шесть лет назад, когда я приезжала сюда в качестве невесты Гарри.

– Нет, – покачал головой Рэшли. – Я уверен, что это было недавно. Я даже голос ваш почему-то помню.

– Поверьте, дорогой Рэшли, – вмешался Рокингем, – вы не единственный, кому кажется, что он уже встречался с Доной. Многие мужчины попадались на этот крючок. Вот увидите, вы еще не одну ночь проведете без сна, пытаясь решить эту загадку.

– А вы ее, надо полагать, уже решили? – произнес Карнтик, бросая на него убийственный взгляд.

Рокингем вместо ответа улыбнулся и принялся расправлять кружевные манжеты.

"До чего же он омерзителен, – думала Дона. – Эти узкие кошачьи глазки, эта многозначительная улыбка… Как ему хочется, чтобы все считали его моим любовником!"

– Скажите, сударыня, вам никогда не приходилось бывать в Фой-Хэвене? – – снова обратился к ней Рэшли.

– Нет, никогда, – ответила Дона.

Он осушил бокал и с сомнением покачал головой.

– Ну а о несчастье, приключившемся со мной, вы, надеюсь, слышали?

– Да, конечно, – ответила она. – И, поверьте, я вам искренне сочувствую. У вас до сих пор нет никаких известий о корабле?

– Какие там известия, – мрачно буркнул он. – Стоит себе где-нибудь во французском порту, а я даже не имею права потребовать его обратно. А все потому, что двор заполонили иностранцы и король гораздо лучше говорит по-французски, чем по-английски. Ну да ладно, сегодня ночью я за все расквитаюсь.

Дона кинула взгляд на часы, висевшие над лестницей. Они показывали без двадцати двенадцать.

– А вы, милорд, – с улыбкой обратилась она к Годолфину, – вы тоже были свидетелем того, как мистер Рэшли лишился своего корабля?

– Да, сударыня, – сурово ответил он.

– Надеюсь, вы не пострадали?

– Нет, к счастью, все обошлось. Негодяи быстро сообразили, что с нами шутки плохи, и, как истинные французы, предпочли удрать с поля боя.

– А их предводитель – он действительно так ужасен, как вы говорили?