Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

Цыган ткнулся своим холодным носом в ладонь Лауры.

— Вижу, ты хочешь извиниться. — Лаура, мгновение поколебавшись, прикоснулись к голове собаки, погрузив пальцы в мягкую шерсть. — Впредь ты должен вести себя лучше, если хочешь жить у нас.

Собака жалобно завыла, как бы прося про­щения.

— Хорошо. Я тебя прощаю, — вздохнула Лаура, почесывая у пса за ушами. — Мы все иногда совершаем ошибки.

Лаура могла только надеяться, что она ис­правит свою ошибку, очень серьезную ошибку, которую совершила, позволив себе влюбиться в неподходящего человека, прежде чем она приведет к катастрофе. Нужно держаться по­дальше от этого человека. Ей придется как-то справиться с опасным влечением, которое она чувствует к Коннору.

— Пожалуйста, делайте, как я говорю! — Софи передернула стрелки часов в библиотеке, ставя их на текущее время: полночь. Полночь казалась ей самым подходящим временем, чтобы чуть-чуть попрактиковаться в магии.

Она заглянула в раскрытую книгу.

— Часы стоят, идти не хотят. Слушайте меня, вот просьба моя. Как прежде, ходите, и стрелки вертите.

Софи затаила дыхание. Ничего не произо­шло.

— Медный маятник, выполняй приказ. Не стой на месте, качайся, как прежде.

Маятник покачнулся сначала в одну сто­рону, затем в другую, лениво, как старый че­ловек, потягивающийся после долгого сна. На­конец, он нашел нужный ритм и бойко за­качался, отмеряя уходящие секунды.

— Ура! Получилось! У меня получилось!

— Что получилось? — спросил Дэниэл, входя в комнату.

— Ох! — Софи поспешно обернулась ли­цом к нему, прижимая книгу к груди.

— Прошу прощения, я не хотел вас напу­гать.

— Я думала, что все уже спят.

— Я не могу заснуть. — Он подошел к ней, и она заметила торчащие из-под темно-синего бархатного халата штанины пижамы.

Щеки Софи залились краской, когда она вспомнила, что держала эти штанины в руках. Настоящая леди на ее месте поспешила бы удалиться. Настоящая леди никогда не оста­нется в обществе джентльмена, одетого для сна, в то время как она сама одета в одну лишь ночную рубашку и халат. Однако, когда он подходил к ней с улыбкой, играющей на губах, Софи поняла, что ей вовсе не хочется быть настоящей леди.

Он остановился в футе от нее — так близко, что ей пришлось поднять голову, чтобы загля­нуть в его темные глаза.

— Вам не дает спать сознание своей ви­ны? — спросил он.

Софи еще крепче прижала книгу к груди. Неужели он все видел и слышал?

— Вины?

— Вины за то, как ловко вы провели меня с этим волком. Вы знаете, что не оставили мне выбора?

В библиотеке было холодно, камин давно погас, но Софи не чувствовала озноба. Дэниэл

стоял совсем рядом с ней, и тепло его тела согревало ее, как огонь.

— А вам хотелось выбирать?

— Нет. — Дэниэл покачал головой, улыб­нувшись, как будто обнаружил что-то новое и забавное в мире, в котором не осталось загадок. — Хочется думать, что вы были пра­вы; едва ли я мог бы выгнать беззащитное животное на мороз.

— Конечно, не могли.

«Странно, как лицо человека может изме­ниться всего за несколько часов», — подумала Софи. Тень щетины покрывала его щеки, ска­пливалась в глубокой ямке подбородка. Ей захотелось узнать, что можно почувствовать, если прикоснуться к его щетине кончиками пальцев.

— Тот Дэниэл, которого я знала, слишком хорошо понимал, что такое честь и ответствен­ность, чтобы совершать что-либо немилосерд­ное.

— Тот Дэниэл, которого вы знали? — Он нахмурился, и меж его темных бровей залегла глубокая морщина. — Вы говорите так, будто я умер.

— Неужели? — Софи смотрела в его тем­ные глаза, чувствуя, как время отступает, вспо­миная тот единственный раз, когда он обнимал ее. Двадцать один год прошел с тех пор. Целая вечность с того вечера, как он танцевал с ней тот единственный вальс, то единственное мгно­вение, которое она хранила между страниц памяти, как засохшую розу. Помнит ли он тот бал?

— Прошло столько времени с тех пор, как мы были друзьями, — продолжала она. — Тог­да мы были еще детьми. Наверно, в каком-то смысле мы действительно умерли. Те люди, которыми мы были тогда, больше не суще­ствуют.

Он рассматривал ее лицо, стиснув зубы, и в его взгляде появилось что-то свирепое, как будто он боролся с мрачным демоном, преследовавшим его целую вечность.

Он глубоко вздохнул.

Софи затаила дыхание.

— Софи, я…

Прижав книгу к груди, она застыла в ожи­дании, надеясь услышать слова, которые уне­сут прожитые годы, — слова, которые могут воплотить в жизнь ее вечную мечту.

Но Дэниэл отвернулся.

Софи почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Глупая старая дева, размечталась попусту!

Дэниэл подошел к окну и раздвинул темно-красные бархатные шторы. Заскрипели кольца, скользящие по медному стержню. Он распах­нул ставни, как будто был пленником, спа­сающимся бегством. Сквозь обмерзшие стекла струился лунный свет, освещая лицо страда­ющего человека.

— Я думал о том, что вы сказали сегодня. О Лауре. Вы были правы — я не знаю свою родную дочь.

Софи стояла рядом с часами, маятник которых отмечал уходящие секунды.

— Еще не поздно познакомиться с ней.

— Она относится ко мне с уважением, но без любви — как к незнакомцу.

Проводите с ней побольше времени. Зав­тра мы идем в театр. Присоединяйтесь к нам

— В театр… — Он смотрел на часы за спи­ной Софи, как будто глядел в прошлое, и на его губах появилась печальная улыбка. — Я не был в театре двадцать пять лет.

— Завтра дают оперетту «Пираты Пензанса». — Софи затаила дыхание, сердце безумно колотилось при мысли о том, что он целый вечер будет рядом с ней. — Я уверена, что вам понравится.

— Сомневаюсь, что завтра смогу выбрать­ся.

Софи смотрела на него, чувствуя, как серд­це сжимается от боли и разочарования.

Дэниэл нахмурился и стиснул зубы, на его щеке заиграл желвак.

— Я должен заниматься делами компании.

Софи глубоко вздохнула.

— Конечно.

Засунув руки в кармана халата, он отвер­нулся к окну.

— Коннор вскружил Лауре голову. Это за­метно по тому, как она смотрит на него.

— Коннор любит ее и хочет жениться на ней.

— Что вы знаете об этом молодом чело­веке? — Дэниэл сжал засунутые в карманы ру­ки в кулаки. — Откуда вы знаете, что он не охотник за приданым? Откуда вы знаете, что он не пустит по ветру все, что я с таким трудом создал?

— Коннор — человек чести.

— Вы сами говорили, что не видели его много лет! — Дэниэл обернулся к ней. — От­куда вам известно, из какого материала он скроен?

Софи улыбнулась.

— Он из хорошей семьи.

— В каждое семье может быть своя пар­шивая овца.