Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

— Что за черт! — вымолвил Дэниэл.

Цыган устремился к столу. Он зацепил за скатерть костью, которую держал в зубах, и исчез под столом, утащив скатерть за собой.

Софи вскрикнула.

У Лауры перехватило дыхание.

Тарелки заскользили по столу. Бокалы оп­рокинулись. Канделябры зашатались.

— О Боже! — Лаура бросилась за своей тарелкой и успела поймать ее в воздухе. Куски омара полетели во все стороны. Ее стул на­кренился, и она с шумом свалилась на пол.

Коннор схватил канделябр. Вокруг него на пол сыпались тарелки. По скатерти катились бокалы и падали, не разбиваясь, на красные и белые розы, вышитые на ковре. Коннор встал и поднял свечи, ожидая следующего уда­ра. Но он не последовал. Ураган окончился так же быстро, как налетел.

— Святые угодники, спасите нас, — про­шептала Фиона, но ее голос прозвучал как удар грома во внезапной тишине.

Опустив тяжелый серебряный канделябр на опустевший стол, Коннор взглянул на Лауру. Она посмотрела на него ошеломленным взгля­дом, как будто только что побывала в объяти­ях торнадо, швырнувшего ее на землю.

Она сидела на полу с тарелкой в одной руке и пустым бокалом — в другой. С ее под­бородка стекал соус. Кусочки омара застряли в золотистых локонах, выбившихся из-под че­репаховых гребней и каскадом спадавших ей на плечи.

— Это неописуемо! — воскликнул Ридли, стоявший рядом с Фионой, — маленький человечек с белым полотенцем, повешенным на руку, и широко раскрытыми темными глазами, обозревающими катастрофу, постигшую без­укоризненно накрытый стол.

— Кто-нибудь объяснит мне, что все это значит? — спросил Дэниэл, все так же сидя во главе стола, ничем не запачканный, с бока­лом вина в руке. Перед ним простиралась об­ширная равнина полированного красного де­рева.

— Это моя вина, и только моя! — сказала Фиона, схватив бокал, застывший на самом краю стола. — Следить за собакой было моим делом. Можно было догадаться, что она почу­ет кость от окорока.

Софи прочистила горло, пытаясь скрыть то, что вряд ли походило на смех.

— Давненько ей не приходилось видеть во­круг себя столько пищи.

Дэниэл нахмурился, глядя на Лауру.

— Ты не ушиблась?

Лаура покачала головой, снимая с себя ку­сок омара. Пока Коннор смотрел на ее ис­пуганное лицо, все происходящее показалось ему абсурдом. Он стиснул зубы, едва сдержи­вая смех, и направился ей на помощь.

— Это совсем не смешно, — произнесла Лаура хриплым шепотом, когда Коннор за­брал из ее рук тарелку с бокалом.

— Тебе нужно было посмотреть моими глазами, — прошептал он ей на ухо.

Она бросила на него яростный взгляд.

Он подмигнул.

Дэниэл, наклонившись, заглянул под стол, затем устремил на Софи мрачный взгляд.

— Надо полагать, это похожее на волка существо, обгладывающее кость, — та самая милая собачка, которую Лаура сегодня при­вела домой.

— Бедняжка замерзла и хотела есть, и ей некуда было идти, — объяснила Софи, разгла­живая скатерть рукой. — Я заверила Лауру, что такой благородный человек, как вы, никог­да не бросит животное на верную гибель.

Дэниэл поставил бокал на стол.

— Вы так ей сказали?

Софи кивнула, и на ее губах появилась улыбка, когда она взглянула на него.

— Вы — слишком добрый человек, чтобы прогнать несчастное беззащитное животное.

Дэниэл поднял темные брови, глядя на Со­фи, как человек, до конца осознавший, что его загнали в угол.

— Вам стоило посмотреть, как наша ма­ленькая Меган привязалась к псу. — Софи сло­жила на коленях руки. — Просто прелесть! Вы буквально осчастливили девочку, позволив Цыгану остаться у нас.

Дэниэл шумно вздохнул. Он поджал губы и обратил свой мрачный взгляд на Лауру — воплощение человека, собирающегося принять решение.

Коннор почувствовал, как Лаура, стоявшая рядом с ним, напряглась, ожидая услышать вердикт отца.

— Поскольку ты привела это животное в дом, то тебе и отвечать за него, — уголок рта Дэниэла искривился, как будто он старался подавить улыбку. — Надеюсь, ты позаботишься, чтобы собака получала достаточно пищи и не приходила в столовую во время обеда. Лаура выдохнула из груди воздух. — Хорошо. Можешь положиться на меня.

— Несносность этого человека превосхо­дит все границы. — Лаура провела щеткой по вымытым волосам. — Смеяться надо мной, как будто я играю в спектакле!

На ее губах появилась улыбка, когда она мысленно восстанавливала подробности про­исшествия. Глубоко внутри зародившись, на­растал смех и, наконец, она была не в состоя­нии его сдержать. Боже милосердный, можно себе представить, как нелепо она выглядела!

Лаура смотрела на свое отражение, видя в зеркале улыбающееся лицо с пунцовыми ще­ками. Но оно казалось ей лицом незнакомки. Когда в женщине, которую она знала как Ла­уру Салливен, начали совершаться изменения? Когда разум и ответственность стали казаться ей петлей вокруг шеи?

Она положила щетку с серебряной ручкой на вышитую салфетку, постеленную на туалет­ном столике розового дерева. Лаура сама вы­шила на салфетке изящные розовые бутоны с изумрудными листьями и сложную кружев­ную бахрому. Вышивание помогало ей убить время, заполнить пустые часы. Сейчас ей каза­лось, что она всю жизнь убивала время. Все ее дни были пустыми до того мгновения, как в ее жизнь ворвался Коннор.

— Коннор… — прошептала она, и ее пульс участился при звуках его имени.

Она скрестила руки, обхватив себя за плечи. Ей хотелось почувствовать жар его объятий. Она закрыла глаза, представляя нежное при­косновение его губ, тепло, обвевающее ее ко­жу, как летний ветерок.

— Глупая женщина! — сказала она незна­комке в зеркале, со щеками, залитыми крас­кой. — То, о чем ты мечтаешь, — невозможно. С Коннором у тебя нет будущего.

Она медленно сделала глубокий вдох. Ее грудь поднялась, нежные соски прикоснулись к мягкой голубой фланели платья, и по всему ее телу пробежала дрожь. Коннор разбудил в ней страсть, угрожавшую поглотить ее.

— Ты должна быть осторожна, — предо­стерегла она незнакомку в зеркале. — Очень, очень осторожна.

За спиной она заметила какое-то движе­ние — белая тень, промелькнувшая в углу зер­кала. Обернувшись, Лаура увидела около кро­вати Цыгана, глядевшего на нее так, как будто собака читала все ее мысли.

— Что ты тут делаешь? Странно, что ты осмеливаешься показываться мне на глаза пос­ле того погрома, который ты учинил.

Цыган пересек комнату и уселся перед ней, глядя на нее своими умными глазами.

— Ты должен понимать, как тебе повезло, что отец не вышвырнул тебя на улицу.

Цыган ткнулся своим холодным носом в ладонь Лауры.

— Вижу, ты хочешь извиниться. — Лаура, мгновение поколебавшись, прикоснулись к голове собаки, погрузив пальцы в мягкую шерсть. — Впредь ты должен вести себя лучше, если хочешь жить у нас.