Джинн Калогридис - Дьявольская Королева

Их шпили я видела из высоких узких окон Лувра. Эта королевская резиденция нравилась мне меньше других. Она была старой, тесной, с крошечными помещениями. За несколько столетий королевский двор разросся, и места в Лувре для него не хватало. Увеличить количество комнат можно было единственным способом: уменьшить размер каждой из них. Перед дворцом был мощеный двор, а не обширный зеленый луг, как перед загородным замком.

Сам город привел меня в восторг. Париж не такой утонченный, как Флоренция, и не такой пресыщенный. Он излучает очарование, привлекающее к себе талантливых мастеров из всей Европы. Благодаря королю Франциску, который пожелал пригласить во Францию лучших художников, архитекторов и ювелиров, здесь потрудилось множество итальянцев. Куда бы я ни направлялась, я видела строительные леса и слышала спор двух итальянцев, как лучше украсить или видоизменить какой-то элемент старого дворца.

В своем тесном кабинете в Лувре я черными чернилами нарисовала на пергаменте ворона. Парижский ювелир дал мне полированный оникс; аптекарь приготовил горстку молотого кипариса, что соответствовало природе Сатурна, а также ядовитый корень чемерицы — соответствие Марсу. Я нашла мальчика, который согласился убить для меня лягушку и вырезать у нее язык. Лишних вопросов он мне не задал. Камень, благовония и язык я спрятала в тайник за деревянной обшивкой стены у стола. Язык там потемнел и усох.

Я вычислила движения Дженаха по ночному небу и подсчитала, когда он соединится с Луной. Самое благоприятное время должно было наступить через несколько месяцев.

Значит, мой камень Козимо Руджиери приготовил заранее, за недели, а может, и за месяцы. Он знал, что талисман мне понадобится, и просто ждал случая преподнести его.

Весной 1534 года мы недолго оставались в Париже. Королю, как и мне, не нравились условия проживания, так что вскоре мы переселились в замок Фонтенбло, к югу от города.

Если Лувр был самой маленькой королевской резиденцией, то Фонтенбло, напротив, оказался самой большой. Массивное четырехэтажное каменное здание было построено в форме овала и имело внутренний двор. Там можно было разместить деревню, а вот для двора короля Франциска места не хватило. Пришлось переделывать западное крыло. Франциск нанял знаменитого Фиорентино писать фрески, которые затем украсили позолоченными рамами. Под наблюдением короля и благодаря знаменитому ювелиру Челлини дворец засверкал.

Я пригласила Челлини в свой кабинет и показала ему рисунок золотого кольца, в которое надо было вставить камень. Когда работа была выполнена, я хорошо ему заплатила и спрятала кольцо в тайнике вместе с остальными своими секретами.

За весной настало лето, а за ним и осень. Все свободное время король охотился. Его сопровождала La Petite Bande[19] — так он называл придворных дам. Теперь все мы пользовались дамскими седлами, и каждая женщина старалась угнаться за королем.

Как-то в конце сентября мы преследовали оленя. Я веселилась, мне было хорошо в моей новой жизни. Погода стояла отличная — солнце и приятный ветерок. Мы с Анной, смеясь, галопом пустились за королем.

Вдруг зазвонил колокол, возвещая, что умер какой-то важный человек. Мы прекратили охоту и вернулись, притихшие и любопытные. Главный конюх не знал, что случилось.

Я спешилась и направилась в свои комнаты. Мадам Гонди ожидала меня в дверях. Слезы частично смыли ее румяна, оставив белые дорожки на щеках. Другие дамы и слуги плакали.

— В чем дело? — спросила я.

Мадам Гонди перекрестилась.

— Ваше высочество, мне так жаль, что именно я сообщаю вам это. Ваш дядя, его святейшество…

Я была потрясена, однако не заплакала. Любому верующему тяжко принять весть о смерти Папы, к тому же он был моим родственником. Но я все еще обижалась на него за то, что на роль правителя Флоренции он выбрал своего незаконнорожденного сына Алессандро.

Как только шок прошел, мне стало не по себе: Климент умер, заплатив лишь половину моего приданого, и его обещание военной помощи королю Франциску не было исполнено. В часовне я молилась, чтобы его наследник стал другом мне и Франции, но Бог никогда меня не слышал.

Через семь дней после кончины Климента Луна поднялась вместе с Дженахом. В сорок три минуты после полуночи я пробралась в свой кабинет без окон и открыла ключом потайное отделение.

Письменный стол я превратила в самодельный алтарь с кадилом в центре, перед которым положила рисунок с вороном. В кадиле я разожгла уголь, насыпала в пламя кипарисовую стружку и сухие листья чемерицы. Сразу появился ядовитый дым, из глаз моих потекли слезы. Я взяла шило и полированный оникс. На оборотной стороне камня, держа его в дыму и повторяя имя звезды, я вырезала символ Дженаха. Используя прекрасные щипцы Челлини, я поместила камень в кольцо и с силой вдавливала в золотые зубцы, пока оникс прочно не закрепился.

Все прошло непримечательно, без вмешательства потусторонних сил. Я повторила ритуал окуривания ладаном и призвания к Дженаху семи ночей, в сорок три минуты после полуночи. Раньше я беспокоилась, что не смогу встать в назначенное время, однако все получилось.

Через две недели Папой назначили Алессандро Фарнезе. Он взял имя Павел III. Если его избрание и причинило королю Франциску некоторое беспокойство, то его величество никак этого не показал и относился ко мне так же тепло, как прежде. В последний день октября, в канун Дня всех святых, мы вместе сидели за завтраком, оживленно говорили о произведениях Рабле и рассуждали, почему они еретические. Затем я отправилась в конюшню, собираясь прогуляться с королем и его «бандой». На душе у меня было легко.

Когда я приблизилась, то увидела, что дамы — за исключением Анны — торопятся назад, к дворцу, и лица их искажены страхом. Мари де Канапль отчаянно махала руками. Я не поняла, о чем она пытается меня предупредить.

В конюшне грумы загоняли испуганных лошадей в стойла. Возле входа находились три человека: коннетабль Монморанси, герцогиня д'Этамп и король. Герцогиня молчала, она была растеряна. Монморанси, величественный и неподвижный, смотрел в землю.

Король орал и рубил воздух хлыстом. Он ударил им одного из грумов, который управлялся не так быстро, как хотелось королю. Парень вскрикнул и отскочил.

Я остановилась поблизости. Герцогиня широко раскрыла глаза и попыталась жестом отогнать меня.

— Ничего! — вопил король, брызгая слюной.

Он снова рассек воздух хлыстом, потом стал колотить им землю. Полетела сбитая трава.

— Она ничего мне не принесла! Ничего! Явилась голая, эта девчонка!