Сюзанна Симмонс - Ложе из роз

Вчера ее щеки так пылали, что ей пришлось прикладывать к ним холодное полотенце в уединении ванной комнаты, чтобы избавиться от жара. Вчера ничего не произошло. Именно такой тактики решила придерживаться Элисса. Это был единственный способ выпутаться из затруднительного положения.

— Я узнала от мисс Пиббл, что у нас готовится любительский спектакль, милорд, — заметила Элисса Майлсу Сент-Олдфорду, плотно прижавшись спиной к прямой спинке стула времен королевы Анны.

Маркиз сидел напротив нее на таком же жестком стуле, но поскольку он был слишком высок, а его ноги — слишком длинны, он чувствовал себя не особенно удобно.

Он вообще испытывал неловкость в этой комнате.

Комната была отделана в розовых, лавандовых и сиреневых тонах — седьмая графиня Грейстоун питала склонность к нежным цветам — а Майлс Сент-Олдфорд этим утром оделся в строгий черный костюм с серым жилетом.

Элисса тоже выглядела более чем скромно в своем Сером муаровом наряде. Однако по такому случаю она выбрала самое лучшее из траурных платьев.

Впрочем, это совершенно обычный визит, убеждала она себя, и было бы довольно глупо думать иначе.

Майлс не ответил на ее первую попытку завязать беседу. Элисса даже не была уверена, что он слышал ее замечание — казалось, он пристально изучает рисунок ковра.

— Вероятно, сегодня утром вы хотели обсудить со мной этот любительский спектакль, милорд? — снова начала она.

— Нет, миледи.

Элисса внезапно поняла, что маркиз Корк нервничает, и это ее заинтриговало.

Майлс откашлялся, положил руку на колено, взглянул в окно на парк, — он довольно долго разглядывал его, прежде чем заговорил.

— Мадам, должно быть, вы уже задавали себе вопрос, почему я не женат.

Нет, Элисса не задавалась таким вопросом.

— Нет, что вы, сэр!

Он нахмурился.

— Прошу прощения, сэр.

— Есть множество причин, по которым я предпочел оставаться холостяком с тех пор, как достиг совершеннолетия девять лет назад, — продолжал он развивать свою мысль. — Я был призван на службу королеве и стране. Мне часто приходилось покидать Англию и подолгу жить в чужих странах, я часто оказывался в опасности и единственным моим спутником был Блант.

Элисса мгновенно забыла, зачем они встретились здесь. Она всплеснула руками.

— О, расскажите мне о своих приключениях, Майлс!

— В другой раз, Элисса.

Она осеклась.

— Как я уже говорил, прошло всего три года с тех пор, как я оставил службу и навсегда вернулся на родину, и только тут начал серьезно размышлять о браке и детях.

О детях! Это вызвало трепет у Элиссы. Сама она слишком мало думала о них — вероятно, потому, что никогда не представляла, кто может стать отцом ее детей…

— Будучи четвертым маркизом Корк, — продолжал Майлс, — я всегда сознавал свой долг жениться и произвести на свет пятого маркиза Корк. Я — человек, который с уважением относится к своему долгу.

— Я в этом ничуть не сомневаюсь.

— Но мне не хотелось жениться только из чувства долга, — объяснил Майлс. — Вот потому я дожил холостяком до тридцати лет. Постепенно мне стало ясно — в сущности, я понял это, увидев ваших родителей, миледи, а также моих близких друзей Лоуренса и Джулиет, Джонатана и Элизабет, — что «счастлив тот, кто найдет себе добрую жену».

— Книга Притчей?

Майлс кивнул.

— Вы уже сообщили мне собственные взгляды по этому поводу.

— По какому? — Элисса нахмурилась.

— По поводу брака.

— Я не хочу брака. Я не собиралась выходить замуж. Я только говорила, что мой выбор — созерцательная жизнь.

Майлс отмел этот довод.

— Каждый поймет, что это была просто выдумка, чтобы избавиться от сэра Хью Пьюрхарта. Не могу осудить вас, мадам, поскольку мне несколько раз пришлось самому беседовать с этим джентльменом. — Он глубоко вздохнул и продолжал: — Однажды я спросил вас, что вы цените в мужчине, и вы ответили.

— Неужели?

— Да, помните, после праздничного ужина в честь прибытия семейства Чабб?

— Ах, да.

По-видимому, Майлс хранил в памяти все ее слова.

— Вы хотите видеть рядом с собой мужчину, который уважает ваши мысли.

— Да, теперь я припоминаю, — призналась Элисса.

— Это я и есть.

— Не понимаю вас, сэр.

— Я ценю ваши мысли. Я с уважением отношусь к вашему уму. В сущности, я считаю, что в этом отношении вы превосходите большинство женщин.

Элисса поспешила ответить на комплимент:

— А я считаю, что вы во всем превосходите обычных мужчин.

— Вы также упомянули, что хотели бы поддерживать отношения с мужчиной, который умеет находить радость в музыке, литературе, в природе…

— И в садоводстве, — с улыбкой добавила она.

Майлс кивнул.

— И в садоводстве. Мне нравится музыка, чтение, долгие прогулки. Я убежден, что смогу достичь вершин в садоводстве.

— Особенно в разведении роз.

— Да, особенно в разведении роз, — он вздохнул. — Вы также выразили желание путешествовать. Я повидал мир, у меня есть и средства, и желание показать его вам.

— Майлс…

— Прошу вас, дайте мне договорить, Элисса.

Она кивнула.

— Я могу предложить вам нечто большее, — продолжал Майлс совершенно серьезным тоном. — Это явные преимущества: титул маркизы, древние поместья Корк-Хауса и замок Корк, почет и, думаю, привязанность друзей и знакомых от первого до последнего, даже таких, как сама королева. И все это будет принадлежать вам, мадам.

— Майлс, я…

— Я еще не закончил, мадам.

— Прошу вас, продолжайте, сэр.

— Я хочу предложить вам брак, в котором вы будете равноправным партнером.

Элисса ощутила, что ее лицо вновь заливает румянец.

— Вы хотите сказать — таким же партнером, как в нашем расследовании?

Он кивнул.

— И я уверен, что мы достигнем согласия, какого немногим мужьям и женам удается достичь на брачном ложе.

Ее лицо уже пылало.

— Да, по-видимому, в этом отношении мы подходим друг другу.

В первый раз за все время Майлс почувствовал облегчение. Он рассмеялся, но тут он вновь посерьезнел:

— Кажется, вы правы. И я смогу предложить вам одну немаловажную вещь.

— Какую же?

— Свободу.

Свобода! Свобода поступков, действий, свобода быть самой собой! Над этим стоило задуматься. Эта мысль особенно привлекла Элиссу, и Майлс, очевидно, понял это.

— Больше всего прочего я хочу быть свободной, — сказала она.

— Знаю, — ответил Майлс. — А теперь мы должны обсудить то, что имеет огромное значение для нас обоих, мадам.

— Что же, сэр?

— Вопрос чести.

— Вашей или моей.

— И вашей, и моей, — Майлс провел рукой по волосам. — Вчера я едва не соблазнил вас на подоконнике этого дома.