Флора Спир - Дурман любви

– Я могу научить и тебя тоже, – предложила Клари.

– Меня не надо, я уже стара для учения, – сказала Сара не допускающим возражений тоном. – А с Люком попробуйте, я вам разрешаю. Я знаю, Мозес тоже не будет возражать. Тогда Люк сможет читать нам по воскресеньям новые псалмы.

Клари начала учить Люка в тот же вечер, когда с дневной работой было закончено. Сначала мальчику не хватало усидчивости – он был нетерпелив, как все подростки, считающие, что их учат слишком простым вещам, словно они дети малые. Но она постоянно напоминала ему, что без этих азов невозможно стать врачом, и постепенно Люк приобрел навык методичной работы.

Один за другим бежали золотые сентябрьские дни, и Клари была очень довольна собой – ей удалось справиться с одиночеством, вызванным отсутствием Джека.

Он вернулся домой на день раньше, в воскресенье вечером. Мозес, Сара и Люк отдыхали в своем коттедже после тяжелой рабочей недели. Клари чувствовала какое-то неясное томление, словно что-то должно было перемениться в ее жизни. День был теплый и солнечный, и она пошла на песчаный берег реки, над которой стлался легкий туман – предвестник уже очень близких холодных осенних дней. Едва оказавшись на пляже, Клари сбросила рабочую одежду и осталась в одном белье. Под комбинезон она всегда надевала лифчик и трусики. С платьем белье девятнадцатого века еще можно было носить, но для работы оно никак не годилось. Каждый вечер Клари стирала лифчик и трусики, а затем сушила на полотенце, висевшем в ее комнате. Обе вещички слегка поизносились, но еще вполне могли служить в качестве импровизированного купального костюма. В конце концов, никто ее здесь не увидит. Люк при каждом удобном случае бегал на реку, но Сара не разрешала ему ловить рыбу по воскресеньям. На противоположном берегу реки Виднелись какие-то фермы, но так далеко, что Клари могла не опасаться нескромных взглядов, даже если бы кому-то из тамошних обитателей и вздумалось следить за ней.

Она осторожно шла по песку, обходя колючие семена, которые падали с деревьев, окружавших пляж. Маленькие коричневые шарики были покрыты острыми шипами, и Клари уже знала, как больно бывает, когда они впиваются в кожу.

Она вошла в воду, и пальцы ног сразу же погрузились в мягкий ил. Метнулась прочь маленькая серебристая рыбка. Река была неглубокая, и она долго брела по мелководью, пока не зашла достаточно глубоко, чтобы можно было плыть. Когда прибрежный ил остался позади, вода стала совершенно прозрачной и чистой. Клари долго нежилась в теплых волнах, ощущая порой первые дуновения осенней прохлады.

Устав плавать, она решила, что пора выходить из воды, но тут из-за деревьев показался Джек. Он снял сюртук с галстуком и был одет точно так же, как при первой их встрече: на нем были белые рубашка с распахнутым воротом широкий кожаный пояс, бежевые бриджи и высокие черные сапоги. Тогда волосы у него ниспадали до плеч, а сейчас были чуть короче – вероятно, он зашел к парикмахеру в Филадельфии или в Уилмингтоне.

Высунувшись из воды, Клари помахала ем; и направилась к берегу. Он явно увидел ее, но не помахал в ответ. Когда она подплыла к берегу настолько близко, что можно было встать на ноги и идти, ей бросилось в глаза лицо Джека – на нем было написано величайшее изумление. Впившись в нее глазами, он, казалось, изучал каждую клеточку ее полуобнаженного тела.

– Боже мой, Клари, что ты делаешь? – спросил он. – И почему ты голая?

– Я плавала. И я вовсе не голая, я в купальнике. Это бикини. – Наслаждаясь выражением ужаса и страсти, отразившимся на его лице, она стала медленно поворачиваться кругом, чтобы он мог лучше ее рассмотреть. – На самом деле я выгляжу гораздо скромнее, чем некоторые женщины, которых я видела на берегу моря.

– Это еще хуже, чем не надеть ничего! – заявил он.

– Ну, мистер Мартин, мне остается только сожалеть, что человека с вашим богатейшим опытом может шокировать обыкновенный купальный костюм.

Она вышла из воды и встала перед ним, глядя прямо в его обычно непроницаемые серые глаза. Но сейчас было легко угадать, о чем он думает – взор его дышал страстью.

Клари переживала момент захватывающего триумфа. Неважно, с кем он встречался и что делал во время своего отсутствия. Сейчас он жаждал ее. И она была счастлива видеть его. Она забыла, как на него сердилась, забыла, что обиделась, когда он отказался взять ее с собой. В это мгновение, когда они стояли почти вплотную, глядя друг другу в глаза, Клари хотелось лишь одного – оказаться в объятиях Джека. И когда его рука, скользнув по ее щеке, стала гладить ей волосы, она затаила дыхание в ожидании того, что непременно I должно было за этим последовать. – С хриплым стоном он привлек ее к себе и стиснул так крепко, что пряжка ремня врезалась в ее нежную кожу. Но она не чувствовала боли, ощущая только тепло его губ на своих губах. Поглаживая его короткие кудри, она приникла к нему в жажде слиться с ним до конца.

Его обуревало точно такое же желание. Он разомкнул объятия лишь на миг – чтобы расстегнуть пояс и стянуть с себя бриджи, а затем они легли на песок, и он стал снимать с нее заношенное белье.

– Осторожно, – выдохнула Клари, из последних сил стараясь не потерять головы, – если ты их разорвешь, других я уже не достану. Вот тогда мне действительно придется купаться голой.

– Только при условии, что я поплыву рядом.

Его руки ласкали ее обнаженную грудь, и в какой-то момент она вскрикнула от наслаждения. Ей удалось расстегнуть ему рубашку, и она тоже гладила его широкую грудь, но раздевать его дальше уже не было времени – они слишком стремились друг к другу, чтобы думать о подобных мелочах.

– Я ревновал к той рыбке, что плавала меж твоих прекрасных ног, – пробормотал он, поглаживая кончиками пальцев ее бедра.

Это напомнило ей плавнички той самой рыбки. Пальцы его скользили все выше и выше, достигнув наконец самого чувствительного места.

– О, Джек! – закричала она. – Еще, еще! Не медли!

– Ты меня хочешь, Клари?

Он встал на колени меж ее раздвинутых ног, и, увидев его потемневшее, налившееся кровью лицо, она поняла, как трудно ему сдерживать желание.

– Да!

Она приподнялась ему навстречу и, когда он проник в нее, застонала от наслаждения.

– Я скучал без тебя. – Он замер, его лицо искажала страсть, губы были плотно сжаты от напряжения. – Как ты прекрасна! Ты снилась мне каждую ночь. Не делай так, Клари, иначе я не выдержу!

– Еще, еще, умоляю тебя!

Она притянула к себе его голову и крепко поцеловала, продолжая извиваться, несмотря на его протесты, потому что понимала, что на самом деле ему это нравится. И тогда он навалился на нее, проникая все глубже мощными, почти яростными толчками, которые сказали ей гораздо яснее, чем слова, как он скучал по ней и как страстно ее желал. И она ответила на его страсть, они растворились друг в друге, слившись воедино в радостном порыве. И в крике его удовлетворенной страсти она услышала эхо своего долгого стона.