Флора Спир - Дурман любви

И выложила монеты на стол. Поднявшись со стула, он накрыл ее руки ладонями со словами:

– Ты честно заработала каждый пенни.

– Заработала чем? – воскликнула она и тут же залилась краской под его нежным добрым взглядом.

– На этой ферме всем известно, как много ты сделала, – сказал он. – Это справедливая плата за твои труды. Почему ты упрямишься, Клари? Я плачу Саре за работу, и она не видит в том ничего дурного.

– Сара же не спит с тобой, – пробормотала она.

– Я хочу, чтобы у тебя были собственные деньги. Я заплатил тебе лишь за работу в поле и по хозяйству. Что касается прочего, это остается строго между нами, и я никогда не смог бы вознаградить тебя за то, что ты делаешь лично для меня. Разумеется, я вовсе не собираюсь расплачиваться деньгами за самые лучшие, самые сладкие часы моей жизни. – Он крепко сжал ее руки. – Думаю, ты не вполне понимаешь, как много значишь для меня. Ты поразительно быстро вошла в мое сердце, избавив меня от ужасного одиночества. Клари, я возношу молитву, чтобы ты не возвращалась в свой мир, потому что не смогу без тебя существовать.

Она смотрела на него сквозь пелену внезапно пролившихся слез. Никогда еще не был он так близок к признанию в любви. Губы ее приоткрылись, молчаливо приглашая его к поцелуям, но он покачал головой.

– Я не буду целовать и обнимать тебя, пока не разрешится это недоразумение. Перед тобой лежат деньги, которые ты заработала честным трудом. А сладкие мгновения нашей близости не имеют никакого отношения к повседневной рутине. Да, не имеют никакого отношения, – повторил он словно бы для самого себя, – но именно в них заключена вся моя жизнь, Клари. Я хочу сказать тебе… – Запнувшись, он покачал головой. – Нет, пока я ничего не могу сказать.

Она поняла, что эта заминка каким-то образом связана с его таинственным прошлым и с клятвой, данной людям, с которыми ей, возможно, так и не доведется встретиться. Но она ни на секунду не усомнилась в искренности его чувств и ответила ему тем же, стараясь, по его примеру, не говорить лишних слов о любви.

– Я не хочу возвращаться в двадцатый век, Джек. В том времени у меня никого нет. Все, кто мне дорог, находятся здесь.

Голос ее дрогнул от волнения.

– Благодарю тебя, дорогая.

Она подумала, что ему стоит немалых сил сдержать свою страсть. И была за это благодарна. Если бы он сейчас повлек ее в постель, чтобы заниматься любовью, она продолжала бы спрашивать себя, сколько ей уплачено за работу и сколько за те вещи, которые они делали вдвоем по ночам. В глубине души она ругала себя за неспособность довериться мужчине. Не будь у нее такого несчастного прошлого, она навеки похоронила бы все свои сомнения.

Когда Джек отпустил ее руки и углубился в конторскую книгу, она вышла из столовой, чтобы спрятать заработанные деньги в верхний ящик комода. Пока ей не приходило в голову, на что можно их потратить – даже новые наряды в связи с официальным открытием канала ее совершенно не привлекали. Джек привез ей из Филадельфии соломенную шляпку – взамен той, что так сильно пострадала во время столкновения с Иезекией Бартремом. У новой шляпки были широкие поля, вся она была украшена цветами и расшитыми бантиками. Кроме того, он преподнес Клари серые кожаные перчатки и крохотный кошелек на цепочке: она намеревалась обновить их в день праздничных торжеств – так же, как синее платье, но, разумеется, без кружевной косынки. Если будет холодно, она накинет на плечи шерстяную шаль – первый подарок Джека.

Вспомнив, как ломился от вещей ее гардероб как раз перед свадьбой с Ричем, она лишь в изумлении покачала головой. Серое хлопчатобумажное платье удалось отстирать от следов пороха – спасибо Саре! Теперь его снова можно было носить, так что в будние дни Клари была вполне обеспечена одеждой. Для очень грязной работы она надевала комбинезон с ковбойкой, для приема редких гостей – чистенькое зелено-белое платье, а новое синее будет праздничным, выходным. Что еще надо женщине? Нет, она ни в чем не нуждалась – по крайней мере пока.

– Вот от нижнего белья двадцатого века я бы не отказалась, – вздохнула она, разглядывая оборки на шляпке. – Было бы здорово купить дюжину трусиков. Но если я действительно их хочу, придется шить самой. И использовать веревочку вместо резинки, которой еще не существует.

Подумав, что резинка является совсем незначительной платой за теперешнюю спокойную жизнь и радость близости с Джеком каждую ночь, Клари сложила в коробку шляпку, а вместе с ней и недостойные сомнения – нельзя было не верить любимому. И отправилась на кухню, чтобы помочь Саре приготовить ужин.

Семнадцатого октября, в день официального открытия канала Чизепик-Делавэр, погода стояла прекрасная – солнце ярко светило на безоблачном небе. Обитатели Эфон-Фарм с рассветом выехали на двух повозках – одной правил Мозес, а Люк, сидя рядом с матерью, придерживал корзинку с едой. Вторая корзинка была уложена в повозку, которой правил Джек.

– А почему мы не поехали на лодке? – спросила Клари, завидев впереди необычайно ухабистую дорогу. – Разве это не проще?

– Конечно, проще, – ответил Джек. – Но сегодня на канале будет столпотворение. Мы не сумеем подобраться к мосту, где будет происходить церемония открытия. Клари, я намерен представить тебя весьма важным персонам… с их женами ты тоже познакомишься. Я также надеюсь… в общем, давай немного подождем. Возможно, все мои ожидания оправдаются.

Подъехав ближе к мосту, он увидели множество других фермерских повозок и несколько карет. Кое-кто гарцевал на лошадях, а кое-кто шествовал пешком. Но все были одеты по-праздничному. В толпе расхаживали коробейники, предлагая выпивку и съестное. Другие торговали с повозок, живописно разукрашенных яркими вымпелами – красными, белыми и синими. Повсюду развевались национальные флаги.

– Откуда набралось столько народу? – удивилась Клари, слегка ошалев от шума и суматохи. – Ведь ты говорил, что вокруг Эфон-Фарм много пустующей земли?

– Так оно и есть, – ответил Джек. – Люди приехали со всех концов полуострова. Некоторым пришлось добираться два-три дня. Это очень важное событие, дорогая. Смотри, вот и мост!

– Боже милосердный!

Клари приподнялась, чтобы лучше видеть. Ухватившись за плечо Джека, она не могла отвести глаз от представшего перед ней зрелища. Их повозка двигалась не по Стейт-роуд, ведущей прямо на мост и сворачивающей к северу на противоположном берегу канала, а по восточному тракту, который был проложен, чтобы подвозить строительные материалы – поэтому Клари не сразу заметила мост. И вот теперь он предстал перед ней во всей красе. Огромная арка длиной в двести пятьдесят футов возвышалась над траншеей, пробитой в граните на глубину девяноста футов – это и был знаменитый Дип-Кат.