Сьюзен Джонсон - Прикосновение греха

— Если хотите, чтобы мальчишку похитили уже сегодня, вам придется заплатить больше.

— Невозможно.

— Прошу прощения.

— Я найду кого-нибудь другого.

— Как вам угодно.

Вряд ли он в этом преуспеет в столь короткий срок.

— Чтоб вам подавиться вашими деньгами!

— Раз уж дело дошло до взаимных оскорблений, — заметил Шеффлер спокойно, — мне не составит труда найти соответствующие слова для человека, занимающегося похищением и продажей ребятишек.

— Это всего лишь деловое решение вопроса.

— Как и у меня.

— Сколько, черт тебя подери?

— Сто тысяч франков. Половину сейчас. Я не уверен, что вам можно доверять. Вторую половину я хочу получить перед отъездом из Парижа. Я пришлю за деньгами приятеля на тот случай, если вам вздумается играть со мной в игры. Не забывайте, что мальчишка, будучи у меня в руках, может с таким же успехом вернуться к своей мамочке.

Когда Жером нехотя отсчитал деньги и швырнул их через стол Шеффлеру, тот тихо буркнул:

— Мальчишка, должно быть, стоит целое состояние. Вы уверены, что его матушка вам не нужна? Я бы мог предложить вам обоих по сходной цене.

— Благодарю. Меня вполне устроит только мальчишка, — прорычал Жером, дыша злобой. — А теперь убирайся отсюда и выполни свою работу.

После утра, проведенного в стенах особняка, Трикси и Крис вышли подышать свежим воздухом в залитый солнечным светом сад, обнесенный изгородью, куда можно было попасть прямо из гостиной. Вскоре Крис помогал старому садовнику сажать бегонию в тени каменной стены. Трикси любовалась творением рук сынишки и каждый раз, когда он втыкал в землю очередной цветок, хвалила его и подбадривала. «Какие же отзывчивые и добрые люди здесь работают», — размышляла она, наблюдая, как старик руководит неловкими попытками мальчика попробовать себя на поприще цветоводства. А экономка позволила Крису позавтракать в столовой цокольного этажа. Крис пришел в восторг и вспоминал об этом все утро. В огромном доме с большим количеством слуг границы его мира значительно расширились, и мальчик, судя по всему, был, как никогда, оживлен и счастлив.

— Мама, мама, мы собираемся сажать там розы, — закричал он некоторое время спустя, указав испачканной землей ладошкой в сторону маленького сарая для инструментов, приютившегося в углу садовой изгороди.

Трикси сидела под цветущей яблоней с книгой. Оторвавшись от чтения, она улыбнулась и помахала ему рукой. Она никогда не думала, что ей будет так легко и приятно отдаться на попечение Пашиной челяди. Вымуштрованные слуги не оставляли без внимания ни одного ее желания, предупреждая каждый шаг. Ей даже дверь не позволяли открыть самостоятельно.

Утром к ним снова заезжал Жан-Поль, сообщил, что судья Клуэ отправил Клуарам уведомление. Жюль, в свою очередь, предоставил ей полную свободу действий в ведении домашнего хозяйства. Это великодушное предложение привело Трикси в замешательство. Неужели со всеми любовницами Паши здесь обращались так же, как с ней? Однако предложение Жюля она отвергла, вызвав у него улыбку. Мажордом испытал явное облегчение, а Трикси стало любопытно, какие еще распоряжения на этот счет оставил Паша.

Мысли о Паше пробудили в ней воспоминания о восхитительном времени, которое они провели вместе. Погруженная в грезы, она не сразу заметила, что больше не слышит голоса Криса. И в следующее мгновение не на шутку встревожилась и огляделась по сторонам.

Над садом повисла зловещая тишина; даже птичьи трели умолкли.

На нее волной нахлынула паника, и перед мысленным взором предстали лица ее врагов.

— Крис! — закричала Трикси, отшвырнув книгу.

Вскочив на ноги, она побежала к сараю. Ее крики о помощи, призывы к Ипполиту и Жюлю эхом разнеслись по замкнутому анклаву сада и, отразившись от каменных стен, нарушили послеобеденный покой. Леденящий страх наполнил ее душу. Истово молясь, она свернула за угол сарайчика и у садовой ограды увидела крупного мужчину в халате садовника, который перебросил через плечо Криса.

Он не успел похитить ее сына, с облегчением подумала Трикси.

Мужчина стоял на бочке для дождевой воды, ухватившись за край изгороди, норовя подтянуться. Трикси бросилась на злодея с яростью львицы, стараясь стащить его вниз, понимая, что если позволит ему перебраться через стену, то он скроется. Вцепившись ему в ногу, она изо всех сил дернула его и пронзительно закричала, зовя на помощь.

Покачнувшись, похититель едва не потерял равновесия, но не упал и со всего размаха второй ногой лягнул Трикси в грудь.

Острая боль на какой-то момент затуманила ее сознание. Однако она не отпустила его ногу. Материнский инстинкт придал ей силы. Она понимала, что если ослабит хватку, то потеряет сына.

К горлу подступила тошнота. В глазах плясали искры, костяшки пальцев побелели. «Тебе придется убить меня, чтобы забрать сына, или лезть через стену вместе со мной».

Острая боль мешала дышать, но она продолжала отчаянную борьбу. Кричать у нее не было сил. Трикси не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она звала на помощь в последний раз.

Секунда, минута, пять? Проникли ли ее крики сквозь толщу каменных стен, услышал ли их кто-нибудь в огромном доме?

— Будь оно все проклято. Пусти меня!

Она подняла глаза и встретилась с холодным взглядом похитителя.

— Возьмите его, леди, — пробормотал он хрипло и, сняв Криса с плеча, опустил на землю. — И прислушайтесь к моему совету. Подыщите себе место понадежнее. У вас есть враги.

Она не ослабила хватку до тех пор, пока Крис не оказался на свободе. Тогда, повалившись на землю, она взяла его на руки и прижала к груди, даже не заметив, как похититель исчез, перемахнув через ограду. Крис не шевелился. Мертвенная бледность покрыла его лицо.

— Он не дышит, — прошептала она, когда рядом вдруг неожиданно вырос Жюль.

Она погладила личико сына, с отчаянием всматриваясь в него в поисках хоть каких-то признаков жизни.

— Он жив, — заверил ее Жюль, проверив пульс ребенка. Осторожно ощупав его голову, он обнаружил шишку, след от удара. — Его оглушили. — Склонившись над Крисом, мажордом приподнял ему веки. — Надо отнести его в дом и вызвать врачей.

Трикси не спускала с Криса глаз, оставаясь рядом, пока его несли в дом, а затем в спальню наверху. Все трое медиков подтвердили диагноз Жюля. Отказавшись от помощи по поводу собственной травмы, Трикси сидела рядом с Крисом, следя за его состоянием и благодаря Бога за то, что спас ее сына. Когда веки мальчика дрогнули, она склонилась над ним и прошептала на ушко имя его пони. Уголки его губ дрогнули в слабом подобии улыбки. Но глаза оставались закрытыми. У Трикси отлегло от сердца. Малыш узнал имя пони.