Кэрол Финч - В объятиях страсти

– Да, – выдавила она против воли.

Зачем он мучит ее? Ведь он ее не любит.

Трейгер поднял вуаль и прильнул к ее губам, закрепляя клятвы поцелуем. Он крепко прижимал к себе ее трепещу­щее тело, заявляя на жену свои права в присутствии мно­жества военных в качестве свидетелей. Бежать было слишком поздно. Она стала миссис Грейсон, хотя с удовольствием уступила бы сейчас свое место любой женщи­не, пожелавшей его занять.

– Можно поцеловать новобрачную? – Роджер по­хлопал брата по плечу. – В конце концов я шафер. Не менее важная персона, чем жених.

И, не дав Трейгеру времени ответить, обнял Сирену, лишив ее возможности отдышаться после поцелуя мужа. А затем передал по кругу, как кружку с элем, единственную на целую ораву мужчин, умирающих от жажды. Сирена могла поклясться, что половина из них за последние шесть месяцев не приближалась к женщине ближе чем на десять футов. Она переходила из рук в руки, превратившись в объект жарких объятий и пылких поцелуев.

Когда майор Болдуин склонился к ней, Сирена вос­пользовалась возможностью лучше рассмотреть его, но так и не могла вспомнить, почему ей знакомо его лицо.

Трейгер выбрал именно этот момент, чтобы предло­жить бокал шампанского, который она с благодарностью приняла, невзирая на личность дающего. Она уставилась на Болдуина поверх кромки бокала, и внезапно из уголков ее памяти вынырнуло…

Болдуин присутствовал на одном из собраний в Нью-Йорке, которое прошлым летом она посетила вместе с от­цом и мачехой. Сирена видела его издали в нескольких футах от генерала Хау и не обратила бы на него внимания, если бы он не следовал за командующим по пятам, как преданный щенок. Может, он шпион повстанцев в ставке лоялистов? Сирена настороженно изучала майора. Генерал Хау далеко не простак. Едва ли он допустит кого-либо в свое ближайшее окружение без тщательной проверки.

Коротко кивнув Болдуину, Сирена двинулась прочь и, когда Трейгер догнал ее, устремила него серьезный взгляд.

– Я хотела бы увидеться с Вашингтоном… наедине, – потребовала девушка и, видя, что новоиспеченный муж ко­леблется, добавила: – Очень важно, чтобы я поговорила с ним немедленно. – Трейгер нахмурился, заметив серьезный взгляд и настойчивые нотки в ее голосе.

…Сирена подняла глаза, когда Вашингтон вошел в ка­бинет, и сразу приступила к делу.

– Сэр, боюсь, что в ваших рядах оказался тори, и вполне возможно, что он британский шпион.

Генерал замер от изумления, а затем обогнул стол и медленно опустился в свое кресло.

– Вы предъявляете очень серьезное обвинение, Сирена.

Девушка решительно распрямила плечи и посмотрела на него в упор.

– Я видела майора Болдуина в обществе Уильяма Хау. Мне хорошо известно, что генерал очень осторожен в выборе доверенных лиц… даже чересчур. Болдуин сам пред­ложил вам свои услуги или был призван на службу?

Вашингтон надолго задумался.

– Он прибыл, как многие другие, выразив желание посвятить себя нашему делу. Мы не обладаем военной мощью Британии и не можем позволить себе чрезмерную разборчивость. Нам отчаянно нужна любая помощь и ин­формация.

– В таком случае я бы не удивилась, узнав, что Бол­дуин является двойным агентом. Если ему удалось заслу­жить доверие генерала Хау, значит, майор действует в его интересах.

– Вы хотите, чтобы я поверил, будто человек, кото­рый принес мне данные о расположении британских войск, предатель?! – воскликнул Вашингтон.

– Я всего лишь хочу, чтобы вы организовали за ним наблюдение, – уточнила Сирена. – И искренне надеюсь, что ошиблась, но если я права, то Болдуин принесет вам больше вреда, чем пользы. Ибо, как вы сказали, наше движение едва держится на ногах и предательство может нанести ему непоправимый ущерб.

Откинувшись в кресле, Вашингтон пристально посмот­рел на девушку, а затем кивнул, разрешая удалиться.

– Пришлите ко мне вашего мужа, Сирена. Я хотел бы обсудить этот вопрос с ним.

Выходя из кабинета, Сирена сомневалась, что Вашинг­тон отнесся к ее словам с должным вниманием. С какой стати? Генерал едва ее знает. Не подвергнет ли он Трейгера допросу с пристрастием относительно благонадежности его молодой жены? Но интуиция подсказывала ей, что с Болдуином не все чисто. Девушка знала, что Ангус Болду­ин – отец Клариссы. Может, она не доверяет ему по той простой причине, что у Трейгера связь с его дочерью? Сирена уже жалела, что поделилась своими подозрениями с генералом. Наверное, следовало разобраться в собствен­ных мотивах и выяснить для себя, что ею движет, помимо желания вывести на чистую воду предателя.

Эти невеселые размышления были внезапно прерваны. Роджер подошел к ней с бокалом вина. От волнения Сире­на выпила его одним махом, как стакан воды.

Роджер улыбнулся, в темных глазах мелькнуло веселье.

– Не хотите ли еще?

– Пожалуй.

«Если это поможет пережить предстоящую ночь, – подумала она, – то я готова выпить еще не один бокал, чтобы погрузиться в бессознательное состояние». Роджер исчез в толпе, а Сирена постаралась подавить очередной приступ беспокойства.

Вдруг Трейгер придет в ярость из-за того, что жена посмела обратиться к генералу, обвинив в измене одного из его офицеров? Может, она действовала тем же образом, что и неведомая личность, которая предала ее и Натана? По мере того как вечер продолжался, тревожные мысЛи все больше овладевали ею.

С вымученной улыбкой на лице Сирена приняла бокал из рук Роджера. Вино ударило ей в голову, и сомнения постепенно исчезли, уступив место безрассудному веселью. Ее беззаботный смех лихорадил толпившихся вокруг воен­ных, которые вели себя так, будто целую вечность не виде­ли женщину. Сирена беспечно дарила им ослепительные улыбки, которые они с благодарностью ловили.

Раздосадованный Трейгер вышел из кабинета. Он оки­нул взглядом собравшихся и увидел, что его молодая жена находится в центре внимания. Первым порывом было вы­тащить ее из толпы, но он заметил брата, который, стоя в стороне, наблюдал за очередью из офицеров, терпеливо ожидавших, пока Сирена закончит пить, чтобы пригласить ее на танец.

– Роджер, мне надо извиниться перед тобой, – на­чал Трейгер.

– Не вижу необходимости. Я знал, что твоя возьмет. Как всегда.

– И ты не сердишься? – настаивал Трейгер, озада­ченный неожиданным поведением брата и уверенный в том, что Роджер был готов сражаться за неугомонную девицу.

– Да нет. Как говорится, в любви и на войне все средства хороши.

Глубокая складка пересекла лоб Трейдера.

– У меня такое чувство, что меня провели, – протя­нул он, глядя брату в глаза.

– Если бы ты не встал на дыбы, защищая свою соб­ственность, то заметил бы это раньше, – хмыкнул Род­жер. – Как приятно сознавать, что хоть раз в жизни удалось перехитрить старшего брата! Если бы я женился на Сирене, ты никогда бы меня не простил, а я слишком дорожу нашими отношениями. Разумеется, она очарова­тельна, но у меня хватает ума понять, что ее сердце уже завоевано. Я могу лишь надеяться…