Лесли Лафой - Ночная леди

Карета замедлила ход и подпрыгнула на колдобине – это мгновенно вернуло Йена к действительности.

Фиона лежала на сиденье, ее глаза были закрыты, длинные светлые волосы разметались на подушках, плечи и грудь были обнажены для него, юбки сбились вокруг талии, туфельки, чулки и подвязки оказались на полу вместе с его пальто и рубашкой.

Опустившись перед ней на колени, Йен принялся ласкать шелковистую кожу ее бедер. Он знал: она хочет, чтобы он утолил свой голод, и готова обхватить ногами его бедра и впустить его в себя. Но он также знал, что эта женщина заслуживает большего, и ему не пристало лишать ее невинности на сиденье кареты.

Закрыв глаза, Йен собрал остатки здравого смысла и напомнил себе, что близится время, когда он сможет не задумываясь брать ее и соединяться с ней, задыхаясь от невероятного наслаждения.

– Йен…

Он открыл глаза – Фиона смотрела на него, задыхаясь от неудовлетворенного желания. Ее губы, припухшие от поцелуев, были призывно полуоткрыты, а груди, плотные и упругие, увенчанные твердыми сосками, поднимались и опускались, дразня его, побуждая продолжить ласки.

Йен застонал и потряс головой.

– Мы уже свернули к зоопарку, – сказал он осевшим голосом, в котором звучали неудовлетворенность и мучительная решимость. – Мы почти приехали.

– Меня совсем не привлекает пикник в зоопарке.

– Как и меня, – признался он, медленно окидывая ее взглядом.

– Как вы считаете, ваша мать уже уехала?

– Это не так важно: мы можем велеть кучеру просто колесить по Лондону, сколько нам вздумается, или…

Поднявшись с пола, Йен поставил колено на сиденье и, потянувшись, открыл маленькое окошко на передней стенке кареты.

– Леон, – крикнул он, – мы передумали. Пожалуйста, отвези нас в Мейфэр.

– В Мейфэр? – Фиона изумленно поглядела на него.

– В дом, который будет вашим, как только вы подпишете бумаги.

– Мне действительно нужно сделать это?

Йен ухмыльнулся:

– Если вы не против. – Он наклонился и поцеловал ее грудь.

Фиона застонала и выгнулась под ним, обвивая руками его шею и стараясь сильнее притянуть его к себе.

Ласково погладив ее по голове, Йен медленно высвободился.

– Мне кажется, прежде чем мы доберемся туда, нам следует надеть на себя по крайней мере часть одежды.

– Ну, если нужно… – Фиона улыбнулась и, высвободив руку, кончиками пальцев провела сверху вниз по его груди.

Поймав тонкую руку, Йен поднес ее к своим губам, потом нежно сжал пальцы Фионы и заглянул в самую глубину ее глаз.

– К тому времени, когда я закончу, моя дорогая, вашему воображению останется мало работы, зато вы немало узнаете о восхитительном счастье чувственных удовольствий.

Фиона издала странный горловой звук, волны желания пробежали по ее телу, и Йен, почувствовав это, хищно улыбнулся.

– Дорогая, я пытаюсь быть чутким и деликатным любовником, но если вы продолжите бросать на меня такие взгляды…

– Вы хотите сказать, что ваша невеста – совершенно неисправимая развратница? – добавила Фиона и засмеялась.

– И это тоже. – Йен сел на противоположное сиденье. – Если мы оденемся, у нас будет больше шансов сохранить наши репутации.

Фиона потянулась и со вздохом спустила ноги на пол.

– Вы, конечно, правы, – признала она, садясь и втискивая груди в корсет. – Но меня не очень воодушевляет мысль, что придется начинать все сначала.

Йен осклабился и подмигнул ей.

– Накидки – замечательные предметы одежды, дорогая, они скрывают так много! – Заметив ее удивление, он добавил: – Я совсем не намерен тратить время зря.

– Тогда я не стану утруждать себя надеванием чулок и подвязок.

– Если вам так угодно: они мне не помешают.

Фиона засмеялась и качнулась, чтобы поднять с пола один из белых шелковых чулок. Намеренно медленно она собрала его, а затем, наблюдая за Йеном, начала натягивать на вытянутую ногу.

– Вам, кажется, нравится мучить меня, – глухо сказал он.

– И вы наслаждаетесь каждым мигом этих мучений, – возразила она, до крайности возбужденная властью, которую приобрела над ним. – Не хотите ли помочь мне с подвязкой?

Йен быстро застегнул пуговицы.

– Это может быть опасно, – предупредил он, не в силах оторвать взгляд от медленно продвигающейся вверх кружевной подвязки.

– Вы планируете отмщение?

– О да! – Йен поднял с пола пальто и положил его на сиденье рядом с собой. – Если вы не остановитесь, нечто неприличное может произойти, едва мы войдем в дом.

Фиона пробежалась пальчиками от горла до начала ложбинки на своей груди.

– Обещаете?

Господи! Если бы она хоть немного понимала, о чем просит…

– Я думал, у меня будет время, чтобы отыскать кровать для нас.

– Вы слишком много думаете.

– Возможно, – согласился Йен, отодвигаясь на край сиденья, где, расстегнув верхнюю пуговицу на брюках, начал заправлять рубашку.

– Вы действительно считаете, что вам захочется заниматься любовью на полу в передней?

– На первой ступеньке, если вы не против.

Все еще пытаясь справиться с рубашкой, Йен внимательно посмотрел на Фиону. Наблюдая, как она закручивает в узел волосы на затылке и прикалывает шляпку, он в изумлении покачал головой:

– И как я прежде не догадался, что вы свет моей жизни?

Фиона с трудом сдержала улыбку.

– Как долго мы будем ехать?

– Не так долго, чтобы не успеть сделать все как надо, если это то; на что вы надеетесь.

– А если не так, как надо? – спросила она, сползая со своего сиденья и опускаясь перед ним на колени.

Сердце Йена бешено забилось.

– Любовь моя, о чем вы думаете?

– Я не думаю, – безмятежно ответила Фиона, начиная расстегивать пуговицы на его брюках. – И вы тоже только что обещали мне перестать думать.

– Я уже перестал.

Когда ее пальчики проворно отодвинули ткань и она неспешно кончиком пальца провела по всей длине его напряженного члена, Йен застонал.

– Это больно?

– Нисколько.

Ее пальцы сомкнулись вокруг пениса Йена, и он закрыл глаза и откинул голову, отдавшись великолепному острому наслаждению. Интересно, откуда она знает…

Впрочем, какая разница? Как это приятно, зачем думать о чем-то другом…

– Надеюсь, я все делаю правильно?

– Да, – прохрипел он, когда последние незатуманенные клеточки его мозга твердили ему, что нужно остановиться, пока не поздно, прежде чем она не подведет его к черте, за которой и весь Лондон, заглядывающий в дверь кареты, не заставит его очнуться.

Но, Боже всемогущий, как ему хорошо, он так быстро приближается к тому, чтобы…

– Черт, – шепнула Фиона, и рука ее остановилась. – Мы подъезжаем.