Шеннон Дрейк - Рассвет любви

Недели через три после того, когда случай привел его к Брендану, он вернулся из замка Эбера с целым ворохом новостей. Грегори удалось разнюхать, что в следующую пятницу большая часть гарнизона лорда покинет город, чтобы напасть на лагерь Уоллеса и Коммина на севере. В крепости почти не останется людей. Ее можно будет взять голыми руками. Да и предупредить Уоллеса с Коммином о готовящемся нападении.

Угрюмо выслушав Грегори, Брендан махнул ему, приказывая уйти, и задумался.

— Откуда ты знаешь, что ему можно верить? — ворчал Эрик. — А может, это просто ловушка?

— Устроим засаду у крепостных ворот, — предложил Брендан. — К Уоллесу и Коммину пошлем гонца, а сами не двинемся с места, пока не убедимся, что англичане ушли.

— Если парень врет, мы покойники.

— Все там будем! — подмигнул Брендан. Эрик насмешливо пожал плечами.

— Кому ж охота жить вечно? — захохотал он.

Глава 13

Элинор любила свой замок. Что может быть лучше родного дома?

Конечно, старый замок не мог тягаться великолепием с роскошным обиталищем Алена, где она жила в Париже, но это семейное гнездо передавалось по наследству из поколения в поколение, а в их северных краях такое было редкостью.

Забота, с которой Элинор относилась к жителям деревни, обездоленным войной и бесконечными грабежами, не забылась. Ее с радостью встречали в каждом доме. Ей нравилось объезжать их земли вместе с Альфредом, заботиться о своих людях. Пусть счастье для нее невозможно, но она может дать радость другим. Жизнь продолжалась, и хлопоты давали ей возможность забыть о своих печалях.

Днем еще как-то можно было терпеть.

Но ночи… ночи, когда она, лежа без сна в своей одинокой постели, молилась, чтобы поскорее пришел рассвет, были невыносимы. Порой она вставала с постели, заходила к Алену, который беспокойно ворочался во сне, и снова лежала, не смыкая глаз.

Днем Элинор была все время так занята, что не сразу заметила постоянное уныние Брайди. Только как-то вечером, когда служанка пару раз не ответила ей, Элинор заподозрила неладное. Женщины были одни: Ален вместе с Корбином и Альфредом находились внизу — давали указания строителям, занимавшимся укреплением крепостной стены. А Элинор зашла в комнату Алена поставить в вазу букет первых весенних цветов в надежде обрадовать мужа — последние недели он все время прихварывал.

— Брайди! — резко окликнула она служанку.

И сразу же пожалела об этом — в глазах служанки плескалась та же боль, что терзала и ее собственное сердце. Элинор заботливо обняла Брайди за худенькие плечи.

— Что с тобой?

— О, миледи, что мне делать? — всхлипнула Брайди.

И тут Элинор вспомнила все: и то, что девушка рассказывала ей о Ларсе, и те ночи, когда та, выскользнув из спальни, украдкой пробиралась к возлюбленному.

— Может… может, тебе уехать в Шотландию? — предложила она.

Надежда, вдруг вспыхнувшая в глазах Брайди, тут же угасла.

— Вы так добры, миледи. Но он… — Что?

— У него ведь нет даже крыши над головой. В Шотландии они скрываются в лесах. Ларе рассказывал мне, с каким почтением их принимали повсюду — в Норвегии, во Франции, в Италии. А вот в Шотландии… они мятежники.

— Брайди, нужно надеяться. Может, со временем…

— Но у меня нет времени, — горько вздохнула Брайди и вскинула глаза на Элинор.

— Да и у вас его тоже нет, миледи.

— Я… я не понимаю, — прошептала Элинор.

— Простите, миледи. Думаю, вы понимаете…

Да, с горечью подумала Элинор. Она еще не успела поговорить об этом с Аленом, но…

— Да, я тоже жду ребенка, — прошептала она. — Брайди, послушай, я придумала. Я напишу…

— Как? И кому? — вздохнула Брайди.

— Даже с мятежниками можно связаться. — Элинор обняла служанку. — Но Богом клянусь, что никто не посмеет осудить тебя, пока я жива!

— Как вы можете терпеть такую муку, миледи? Как у вас только хватает сил?!

— Я должна. Это мой дом и…

— И?..

— И потом, я не думаю, что шотландцы с радостью приняли бы меня к себе.

— Но он любит вас, миледи! Я видела любовь в его глазах всякий раз, как он был рядом. И такая же любовь сияла в ваших, миледи!

— Остается только надеяться, что не все такие наблюдательные, как ты, — вздохнула Элинор.

— Но вы можете убежать, миледи. Уехать к нему. Элинор покачала головой.

— Не сейчас. Да и если бы я даже могла… я бы не оставила Алена. Он болен. Я нужна ему.

— Но ребенок-то ваш… он ведь от сэра Брендана, — прошептала служанка.

Элинор уже собиралась ответить, когда в соседней комнате ей послышался какой-то шорох. Приложив палец к губам, она на цыпочках прокралась к двери, приложила к ней ухо и распахнула ее настежь.

Комната была пуста. Но Элинор почудился чуть слышный щелчок, как будто кто-то мягко прикрьл за собой дверь в коридор. Она выскочила наружу и бросилась к лестнице.

Ни души.

Элинор с тяжелым сердцем вернулась в комнату. Неясное предчувствие надвигающейся беды вдруг овладело ею.

Вечером, сидя за столом, Изабель трещала не умолкая. Разговор вертелся вокруг одного из фермеров, который, по слухам, тяжело заболел.

— О, Тимоти, боюсь, совсем плох, — печально ответила Элинор, — даже ходить не может. Да и жена его тоже слегла.

— Это тот, что живет в маленьком коттедже? Да ведь он платит, наверное, сущие гроши, — фыркнула Изабель.

— Он работал на этой земле всю свою жизнь! — отрезала Элинор.

— Ах, Элинор, ты всегда горой стоишь за своих людей! Однако если так рассуждать, то Клэрин скоро превратится в руины.

— Этого не будет. У Тимоти двое взрослых сыновей, которые работают не покладая рук.

— Дюжие молодцы! — согласилась Изабель. — Но скоро их призовут на военную службу, воевать с этими ужасными скоттами. И что нам тогда делать? Может, старику Тимоти дать другой домик, поменьше, а его отдать какому-нибудь молодому фермеру, у которого есть сыновья, чтобы ему помогать? Конечно, мне очень жаль старичка, не выгонять же его на улицу, но… Альфред! Корбин! Я правильно говорю?

— Пока у нас дела идут хорошо и без этого, — пожал плечами Альфред.

— Да, но могли бы идти еще лучше!

— Если припасов не хватит на этот год, — решительно перебил ее Ален, — то можно будет доставить все, что нужно, из Франции.

— Но, Ален, ваши сыновья во Франции тоже наверняка из кожи лезут вон, чтобы ваши поместья приносили доход. К чему им расходы на Клэрин?

— Изабель, — вмешалась Элинор, изо всех сил сдерживаясь, — может быть, вы будете столь любезны вспомнить, что Клэрин как-никак принадлежит мне, а теперь и графу?

— Но он вернется в собственность Альфреда, если у вас не будет сына. О, Элинор! Вы, верно, хотите объявить нам радостную весть?