Полли Форрестер - Фиалки для леди

— Стефен, вы ее били? Он облегченно вздохнул.

— Нет, что вы! Никогда! Хотя мне советовали наказать ее именно таким образом. Но нет, это не в моих правилах.

Для Луизы не было ничего ужаснее, чем насилие.

— Значит, ваше отношение к ней не было заведомо жестоким.

Луиза обернулась к нему, сияя от счастья, ожидая встретить и с его стороны проявление тех же чувств. Но, к ее удивлению, он выглядел каким-то подавленным. Луиза сразу насторожилась. Почувствовав перемену в ее настроении, Джеффри попытался объясниться:

— Я не был с ней ни жестоким, ни чрезвычайно требовательным, но Агнес считала, что я именно таким и был.

— Стефен, если бы мы поженились… — осторожно начала Луиза, — я могла бы занять те же комнаты, которые занимала, когда впервые появилась в Холли-Хаусе?

— Естественно, у вас была бы полная свобода действий.

— И комнаты не надо будет держать все время запертыми?

— Конечно.

— Прекрасно, — сказала Луиза. — Давайте не будем больше говорить об этом. Если вы действительно делаете мне предложение, мистер Эллингтон, то знайте, что Тонбриджи будут очень этому рады.

Он поднялся и подал ей руку, чтобы помочь встать, потом обнял ее за талию, прижав к себе, и поцеловал скорее дружеским, чем страстным поцелуем. Луиза доверчиво прижалась к нему, ее губы раскрылись то ли в улыбке, то ли для поцелуя. Джеффри еще сильнее прижал ее к себе и крепко поцеловал в губы.

— Мистер Эллингтон! — воскликнула она, придя в себя и пытаясь вырваться из его объятий. Но высвободиться ей не удалось. Он покрывал ее лицо страстными поцелуями, вызывавшими в ней ответную страсть и сладостный трепет. — Отпустите меня! Мы еще даже не обручены! — словно опомнившись, пролепетала Луиза.

— Разумеется, — ответил он, нехотя выпуская ее из своих объятий. — Конечно, мы вернемся к гостям, а может, и не вернемся…

Тут он вынул из жилетного кармана маленькую, обтянутую кожей коробочку и отдал ей.

Луиза открыла и ахнула от восторга — на бархатной подушечке лежало золотое кольцо, украшенное рубинами и бриллиантами.

— Это прекрасное дополнение к вашему новому ожерелью и серьгам, которые ждут вас в Холли-Хаусе, — тихо произнес он, взяв кольцо и надев его на средний палец ее левой руки.

— Боже мой! Что теперь будет с мистером Эндрюсом и его дочерью! — прошептала Луиза, любуясь кольцом.

— Меня больше беспокоит, что скажет Эдна Тонбридж! — засмеялся Стефен, но Луиза видела, что он серьезен, как никогда.

— Она меня предупреждала, что вы за человек, — сказала, притворившись серьезной, Луиза.

— О, любовь моя! Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить, прежде чем я решился сделать тебе предложение!

— Как я тебя понимаю! — улыбаясь, сказала Луиза, ероша его густые темные волосы. — Я тебе верю. А теперь, если вы согласны, мистер Эллингтон, — перешла она на официальный тон, — мы должны вернуться в гостиную. Представляю, какие у всех будут лица!

Луиза и Стефен решили, что будет лучше, если в свете он будет по-прежнему именоваться Джеффри, а Редверс — это фамилия, под которой он выступает при совершении деловых сделок.

Поскольку Чарлз предупредил Тонбриджей и их гостей о том, что их ждет объявление о помолвке, то, когда Луиза и Джеффри вышли из зимнего сада, все уже пережили эту потрясающую новость и теперь старались изобразить на лицах радость за двух влюбленных. Их любимый Джеффри был не женат и принадлежал всем. Теперь его окрутила эта вдова из Индии. Это было слишком замечательно или — для фермера Эндрюса и его дочери — чересчур ужасно, чтобы быть правдой.

— Я с ними быстро управлюсь, — прошептал Джеффри Луизе.

Сидни Тонбридж приказал подать шампанское, припасенное для исключительных случаев. Хозяин дома провозгласил тост за счастье молодых, и все гости подняли бокалы, поздравляя Луизу и Джеффри.

Когда Джеффри объявлял о помолвке, он, опьяненный счастьем, выпалил весьма необдуманную фразу, которая произвела на собравшихся плохое впечатление. Он сказал, что свадьбу надо сыграть как можно скорее. Тотчас гости зашептались и понимающе посмотрели друг на друга.

— Джеффри! — в ужасе прошептала Луиза.

— О… нет, простите… — замялся жених, но тут же нашелся: — Я не хотел бы, чтобы вы неправильно меня поняли! Дело в том, что я очень долго был одинок, и поскольку Луиза всегда говорила мне, что я такой худой, потому что меня плохо кормят, я решил жениться как можно быстрей, чтобы исправить это досадное недоразумение!

Ответом присутствующих был взрыв гомерического хохота. Эта шутка была в духе прежнего Джеффри, которого они хорошо знали и любили.

— Не придавай этому значения, — шепнул он смущенной Луизе. — Давай поскорее сбежим отсюда, подальше от всех этих церемоний.

Первая свадьба, Стефена и Агнес, готовилась как ответственное сражение. На ее организацию ушло несколько месяцев, приглашенных было несколько сотен, и все, разумеется, были баснословно богаты и принадлежали к сливкам общества, со многими из которых Стефен не был знаком и после свадьбы больше никогда уже не встречался.

Он заявил, что его вторая свадьба должна быть абсолютно другой.

На их свадьбе из прежних друзей был только Чарлз. Они обвенчались в деревенской церкви неподалеку от Холли-Хауса. Потом был устроен пикник, на который были приглашены вся прислуга и жители соседней деревни.

— Знаешь, мне наша свадьба очень понравилась, — удивленно проговорил Стефен, садясь в авто, чтобы успеть на скорый поезд, в котором они отбывали в свадебное путешествие.

Они остановились в самом центре Парижа в красивом дорогом отеле. Убранство их номера поражало своим великолепием — позолота, шелк и атлас.

Пока Стефен благодарил портье и давал ему чаевые, Луиза подошла к окну с видом на Елисейские поля.

— Главное сейчас — это наш медовый месяц и все, что с ним связано, — сказал, подходя к Луизе, Стефен и обнял жену за талию. — Луиза, клянусь, я буду оберегать твой покой и счастье всю оставшуюся жизнь, — прошептал он.

— Я в этом не сомневаюсь, — так же тихо ответила она.

Она обернулась и приложила палец к его губам. Он крепко обнял ее, и они стали целоваться, не смущаясь, что стояли близко от окна и их могли увидеть с улицы.

— Все будет хорошо.

Луиза проснулась от какого-то непривычного шума. Странно, подумала она, еще не совсем проснувшись: в Роузберри ночью всегда стояла мертвая тишина. И тут она вспомнила. Конечно! Она же не дома! Звук исходил от карманных часов Стефена, которые лежали на прикроватной тумбочке и тихо тикали.