Линси Сэндс - Горец-дьявол

— Я еще не выпускал его сегодня, — сказал Хэмиш, подойдя к ним. — Вчера вечером на закате Ангус отправился в сарай поесть, я закрыл двери и задвинул засов. И сегодня не открывал сарай. Бык не должен был находиться в загоне.

— Значит, его выпустил кто-то другой? — мрачно заключил Каллен.

Мужчина задумчиво кивнул:

— Да, похоже на то.

Каллен сдвинул брови, затем оба мужчины как по команде повернулись и уставились на Эвелинду. Под перекрестным огнем их взглядов она на секунду оторопела, потом нетерпеливо сказала:

— Смею вас уверить, что это была не я.

— Но кто-то это сделал, — проворчал Каллен, чувствуя, как в нем закипает гнев. Кто бы ни был этот человек, его действия чуть не убили Эвелинду. Почувствовав легкое прикосновение, Каллен опустил глаза и увидел, что жена мягко гладит его по руке, пытаясь успокоить.

— Я уверена — тот, кто его выпустил, просто не заметил меня в загоне, — сказала она и пояснила: — Я искала пряжку в траве, стоя на корточках, и выпрямилась только тогда, когда увидела бегущего быка. Несомненно, это случайность.

— Да, — нехотя согласился Каллен, чувствуя, что все это ему сильно не нравится.

— Вот и хорошо, — с натянутой улыбкой сказала Эвелинда. — Теперь осталось только пойти и вернуть пряжку туда, где я нашла ее — в ваш сундук.

И она поспешила прочь, не дожидаясь, пока Каллен остановит ее.

Он угрюмо смотрел ей вслед, испытывая смутную тревогу.

— Это не случайность, милорд, — тихо сказал Хэмиш, отводя взгляд от удаляющейся Эвелинды. — Кроме меня, никто и никогда не имеет дела с Ангусом. Если двери сарая открыли, для этого могла быть только одна причина — вашу жену увидели в загоне и захотели напустить на нее быка.

Некоторое время Каллен молча смотрел на мужчину, затем прервал затянувшуюся паузу:

— Кому и зачем это могло понадобиться?

Хэмиш неопределенно пожал плечами:

— Зачем кому-то понадобилось убивать вашего дядю, и отца, и первую жену?

— Это были несчастные случаи, — холодно возразил Каллен, хотя в глубине души сильно сомневался в своих словах. Так или иначе, раз не удалось выяснить ничего определенного, приходится смириться с версией о несчастных случаях — невозможно всю жизнь прожить с головой, повернутой в прошлое.

— Сегодня тоже все выглядело бы как несчастный случай, — заметил Хэмиш.

При этих словах Каллен напряженно выпрямился и резко, словно от удара, вскинул голову.

— Тут есть о чем подумать, — отметил напоследок Хэмиш, отвернулся и пошел вдоль изгороди к сараю.

Хэмиш был прав. Очевидно, нерешенные загадки прошлого не желали отпускать Каллена, настойчиво напоминая о себе. Все началось с дяди Дарака. Во время охоты ему в спину попала стрела. Никто не признался в содеянном, но люди восприняли это более или менее спокойно, решив, что человек, выпустивший стрелу, наверняка и сам не знал, куда она попала. Каллену было всего четырнадцать лет, и его впервые взяли на охоту. В тот раз они наткнулись на целую семью диких кабанов. Два взрослых вепря бросились на людей, защищая свое потомство, а охотники — их было больше двух десятков — рассеялись и поскакали кто куда, чтобы убраться с пути животных. Разъяренные кабаны чрезвычайно опасны.

В тот день стрелы градом сыпались буквально отовсюду, а кабаны, кидаясь на все, что движется, метались из стороны в стороны, будто не замечая стрел, торчавших из них, словно иглы из огромных ежей. Наконец два кабана рухнули замертво. Пришло время собирать трофеи и возвращаться в замок, и тут разгоряченные охотники заметили отсутствие своего лэрда. Пустившись на поиски, они обнаружили его в густых зарослях кустарника со стрелой в спине. Дарак был еще жив. Судя по его словам, он свалился с лошади — один из кабанов испугал ее и она взвилась на дыбы. Падая, Дарак почувствовал, как что-то вонзилось ему в спину, и решил, что совершенно случайно оказался на пути летящей стрелы. Все согласились с ним. Поэтому тремя днями позже, когда Дарак умер от лихорадки, вызванной воспалившейся раной, обитатели замка сочли это роковым стечением обстоятельств.

Отец Каллена, Лиам, стал лэрдом и обеспечил клану мир и процветание. Он правил десять лет — до того дня, пока его не нашли мертвым у подножия горы, на которой стоял замок Доннехэд. Склоны, сбегавшие вниз от главных ворот и боковых наружных стен крепости, были относительно пологими, но задняя стена располагалась над крутым каменистым обрывом, выглядевшим так, словно Господь резким ударом отсек все лишнее, оставив только отвесную скалу. Именно с этого утеса Лиам упал и разбился насмерть. В это время Каллен находился в гостях у Коминов. Они с Трэлином дружили с детства и часто навещали друг друга.

Вернувшись домой, Каллен столкнулся не только со страшным известием о гибели отца, но и со слухами о том, что его самого видели неподалеку от места происшествия, которое, возможно, вовсе не было несчастным случаем. Люди быстро припомнили охоту десятилетней давности и смерть Дарака. Тогда Каллен точно находился рядом. А если это именно он выпустил стрелу, убившую дядю? А вдруг он уже тогда возмечтал стать лэрдом?

Несмотря на слухи, Каллен, будучи сыном Лиама Дункана, унаследовал титул. Он не стал опровергать людскую молву. На него и без того свалилось достаточно испытаний: с одной стороны — потеря отца, замечательного человека и блестящего главы клана, с другой — новое положение и связанные с этим обязанности. Разумеется, он попытался выяснить, была ли смерть отца случайной, но потерпел неудачу. Доподлинно удалось установить только то, что лошадь Лиама вернулась в конюшню без своего седока, люди бросились на поиски и нашли лэрда мертвым у подножия скалы. На этом факты заканчивались и начинались домыслы, будто бы кто-то видел Каллена, ехавшего прочь с того места. Впрочем, кто именно этот предполагаемый свидетель, узнать не удалось, разговоры сводились к одному — «говорят», некто видел Каллена своими глазами.

Конечно, Каллена там не было и быть не могло, однако слухи всегда возникают, разрастаются и расползаются, подчиняясь только своей собственной безумной логике. Прекрасно понимая это, он решил забыть о несуществующем свидетеле и вместо того, чтобы заниматься бесконечным правдоискательством, сосредоточиться на управлении Доннехэдом. Вскоре он женился на Мэгги — отец с детства предназначал ее ему в жены. Мэгги была хорошей женщиной, веселой и доброй, и он быстро привязался к ней. Они прожили бы вместе всю жизнь в мире и согласии, без взлетов и падений, которыми сопровождался брак с Эвелиндой, но прошло два года, и Мэгги нашли под той же скалой.