Джоржетт Хейер - Черная моль

— Что значит «нет»?

Милорд гневно смотрел на Солтера. В голосе звучали ледяные нотки.

— Ты забываешься, Солтер.

— Прошу прощения, сэр.

— Ты поедешь с вещами, как обычно.

Джим, поджав губы, сердито запихнул одну туфлю в свободный уголок саквояжа.

— Понял?

— Очень даже хорошо понял, сэр.

— Тогда, значит решено.

— Нет, сэр.

— Да что за дьявол в тебя вселился?!

— Прошу прощения, сэр, но я не позволю… просто не могу позволить ехать вам верхом одному да еще с незажившей раной… — в тихом голосе, каким он произнес эти слова, не было и намека на дерзость или неподчинение, однако звучал он достаточно твердо.

— Ах, вот как? Ты что же, вообразил, что я ребенок?

— Никак нет, сэр.

— Или не могу о себе позаботиться?

— Я думаю, вы слабее, чем вам кажется, сэр.

— Вот оно что!.. Он, видите ли, думает!

Джим подошел к хозяину.

— Позвольте ехать с вами, сэр… Честное слово, я вам ни чуточки не помешаю. Буду ехать сзади и все такое… Но одного вас ни за что не отпущу. Вы можете… свалиться… в обморок, сэр.

— Должен предупредить, что компаньон из меня получится малоприятный! — заметил Карстерс с коротким злобным смешком.

— Понимаю, сэр, вы чем-то расстроены. Так вы позволите ехать с вами?

Милорд, хмурясь, взирал на него какое-то время, потом вдруг сдался.

— Как хочешь.

— Спасибо, сэр, — и Солтер снова занялся багажом, перевязал веревкой один из саквояжей и поставил его у двери, быстро заполнил второй. Кипа белья таяла на глазах, пока все рубашки не оказались уложены, и тогда он нырнул в гардероб, откуда вскоре появился с целой охапкой плащей и сюртуков.

Довольно долго сидел милорд совершенно неподвижно, уставившись в одну точку. Затем подошел к окну, выглянул, постоял немного, снова вернулся к креслу. Искоса наблюдавший за ним Джим заметил, что гневный блеск в глазах угас и что хозяин его выглядит еще более измученным, чем прежде.

Какое-то время Карстерс изучал свои ногти. Потом вдруг заговорил:

— Джим…

— Да, сэр?

— Знаешь, я вскоре… снова поеду за границу.

Если бы вместо этого Карстерс заметил, что день сегодня выдался славный, это вызвало бы больше удивления у слуги.

— Вы хотите сказать, мы, сэр?

Джек покосился на него и на губах возникло подобие улыбки.

— А ты поедешь со мной, Джим?

— С вами — куда угодно, сэр.

— А как же маленькая девушка из Фиттеринга?

Солтер отчаянно покраснел и забормотал нечто нечленораздельное.

— Ты что, считаешь, я совсем ослеп, мой дорогой друг? Думаешь, я не знаю?

— Гм, сэр… э-э… ну, в общем, да, сэр…

— Ну разумеется, знал! И ты готов бросить ее, чтоб ехать со мной?

— Я вас ни на кого не променяю, сэр.

— Ты уверен? Мне не хотелось бы лишать тебя маленьких радостей, Джим.

— Женщины — это еще не все, сэр.

— Вот как? А я-то думал, что все… или почти все, — задумчиво и печально заметил милорд.

— Нет, я очень люблю Мэри и все такое. Но и она знает, что я все равно поеду с вами.

— Знает? И ты полагаешь, это вполне честно по отношению к ней? Нет, сдается мне, все же не стоит таскать тебя за собой через весь континент.

— Только не оставляйте меня, сэр! Вы не оставите, правда? Вы же не… поедете один? Я… я… я вам просто не позволю!

— Боюсь, что пока мне без тебя не обойтись. Но если передумаешь, скажи. Обещаешь?

— Ах, сэр, это я-то передумаю!.. — В ухмылке Джима сквозила ирония.

— Я достаточно эгоистичен, чтоб надеяться, что не передумаешь, никто другой не сможет выносить мой жуткий характер. Будь добр, помоги мне это снять, и скорее!

— Я никогда не передумаю, сэр. А что касается характера… то я не возражаю.

— Нет, ты просто замечательный парень, Джим. Теперь подай бриджи. Спасибо.

Джек уже надел шелковые панталоны в обтяжку и стал влезать в сапоги.

— Нет, не эти, Джим, другую пару! — он привалился к столу и забарабанил пальцами по спинке кресла.

Тут в дверь постучали. Карстерс нахмурился и вздохнул.

Джим подошел и приоткрыл дверь.

— Хозяин тут? — раздался такой знакомый голос.

При звуке его лицо милорда сразу просветлело, а Солтер отступил в сторону, пропуская посетителя.

— Входи, Майлз!

Огромный ирландец вошел и окинул взглядом комнату, заваленную вещами. Слегка приподнял брови при виде самого Джека и устремил на него вопросительный взгляд.

Милорд подтолкнул ногой кресло.

— Садись, друг мой! А я думал, ты в Лондоне.

— Был в Лондоне. Но вчера привез домой Молли, мою ласточку, тут и узнал, что ты собираешься уезжать.

— Ну и?

— Ну и не собираюсь снова дать тебе ускользнуть сквозь пальцы, как когда-то, а потому сразу примчался. Ты ведь все время так и норовишь удрать куда-то, Джек.

— Что бы ни случилось дальше, непременно навещу тебя.

— Да. А потому едем прямо сейчас… У нас и останешься.

— О, нет!

О’Хара бросил шляпу и хлыст на стол и со вздохом вытянул ноги.

— Поедешь, куда денешься! Джим, там на улице ждет карета, так что можешь выносить вещи.

— Оставь все где есть, Джим. Это конечно страшно любезно с твоей стороны, Майлз, но…

— Оставь свои «но» при себе, Джек. Я все решил.

— Но я тоже решил! И действительно не могу…

— Мальчик мой дорогой, ты останешься с нами до тех пор, пока полностью не поправишься, иначе я немедленно собью тебя с ног и потащу силой.

В глазах Джека мелькнула улыбка.

— Звучит устрашающе! Однако, умоляю, не стоит поднимать столько шума из-за какой-то жалкой царапины! Поправлюсь, надо же!

— Да ты выглядишь совсем больным. И знаешь, Джек, нечего хмуриться и строить недовольные гримасы. Все решено!

Дверь за Джимом тихо затворилась. Карстерс покачал головой.

— Я не могу, Майлз. Ты должен понимать, это совершенно невозможно.

— Ерунда! Ни один из приехавших в Турз-хаус о тебе не услышит и не узнает. Будешь сидеть тихо, как мышка. Но ехать ты должен!

— Но, Майлз!..

— Джек, не дури! Я хочу видеть тебя в своем доме, и Молли тоже. Это не ловушка, и нечего смотреть так испуганно.

— Я и не боюсь. И действительно, очень благодарен, но… не могу. Должен ехать за границу, и немедленно.

— Что?!

— Да, я еду.

О’Хара выпрямился.

— Вот оно, началось! Так я и знал!..

— Что знал?

— Мы обнаружили, что вы влюблены в мисс Диану.

— Глупости!

— А она — в вас.

Джек молча смотрел на него.

— Ах, ладно! Бестактный осел! Но эти мои манеры и поведение оправдываются желанием разрушить ту стену, которой ты себя окружил, Джек. И знаешь, Джек, как это обидно, когда тебя держат на расстоянии, словно какого прокаженного! Не хочу вмешиваться в твои личные дела, но только, ради Бога, не обращайся со мной, как с каким-то посторонним!