Энн Бэрбор - Кузина Джейн

Саймон обмяк в кресле от неожиданного поворота разговора.

– А что, заметно?

– Конечно, заметно тем, кто хорошо знает и любит тебя, – со смехом ответил Джеред. – Я так понимаю, ты ничего э-э… не предпринимал?

– Конечно, нет! – воскликнул Саймон. – Ну… может быть… вроде… Не то чтобы я достиг в этом успеха. – Воспоминание о тепле Джейн, прижатой к нему в прохладной интимной обстановке библиотеки, захлестнуло его. – То есть пощечины она мне не дала, но… О, Джеред, она считает меня невыносимым грубияном! И вдобавок, как я могу что-то позволить себе, если скоро буду помолвлен с другой?

Саймон припомнил, как Джейн после их страстной встречи в библиотеке одарила его несколькими взглядами, которые показались ему душевными и ласковыми. Ему стоило больших трудов удержаться от того, чтобы не найти ее в каком-нибудь из укромных уголков и не поцеловать. Саймон подумал о том, что ответила бы девушка, если бы он пригласил ее как-нибудь вечером прогуляться и на прогулке выложил бы ей все, что накопилось у него на душе…

Саймон хмыкнул. Наверное, она сказала бы, что не может выйти за него замуж, потому что не любит его.

– Конечно, у нее имеются причины даже ненавидеть меня, – сказал он Джереду. – Я часто обижал Джейн… Ну, не то чтобы совсем без поводов… Кажется, она оставила наконец свои попытки свести Уинифред и Маркуса… О, я не рассказывал тебе об этом? Она тоже заинтересована в том, чтобы Уинифред вышла замуж – кажется, она была не вполне откровенна со мной по этому поводу, – и когда Марк появился в поместье, он стал ее первой мишенью, несмотря на то, что я объяснил ей, что он уже занят. Как я уже сказал, она, очевидно, отказалась от своих замыслов в этом направлении, решив, что Марк и Лисса действительно любят друг друга. Но если в ближайшее время эти два идиота не уладят своих разногласий, то Джейн, боюсь, вновь возьмется за свое. Ее светлая головка постоянно вынашивает новые планы. – Его голос повысился, и Саймон резко встал и обошел вокруг стола. – Она – самая несносная женщина, которую я когда-либо встречал.

– И ты в нее по уши влюблен.

– Ну конечно! – рассерженно ответил Саймон, снова сев за стол.

Джеред фыркнул от смеха.

– Наш разговор начинает напоминать мне тот, который мы вели с тобой, когда в Стоунфилде появилась Диана.

– М-м-м… я помню, – ответил Саймон. – Ты так старался убедить себя, что это не более чем романчик, а сам понимал, что по уши влюблен в нее. Но я не заблуждаюсь относительно Джейн хотя бы потому, что у нас нет будущего.

– Может быть, – загадочно проговорил Джеред и поднялся из кресла. – Хотя мне и небезразличны твои проблемы, старина, но я ухожу, мне пора – обещал Диане сыграть с ней в пикет. – Он двинулся к двери и, обернувшись, добавил: – Не теряй надежды, Саймон. Ты еще не повержен, а за неделю всякое может случиться. Диана, например, кажется уверена в том, что в последнюю минуту ты получишь отсрочку.

Саймон горько усмехнулся:

– Ты хочешь сказать, что меня поразит молнией или смоет рекой?

Джеред ничего не ответил и закрыл за собой дверь.

Действительно, Саймону казалось, что только стихийное бедствие может спасти его от быстро надвигающейся угрозы пленения в семейных узах. За ужином Диана, разговаривая с Чарльзом, восхваляла преимущества семейной жизни, и первой, кто с ней согласился, была Уинифред.

– О! – вмешалась в разговор Уинифред, и ее щеки вспыхнули румянцем. – Убеждена, что замужество очень важно для женщины. Я решила, что когда приеду в Лондон, то найду себе мужа с кучей денег. И, думаю, лучше бы титулованного.

Оригинальное высказывание Уинифред было воспринято потрясенным молчанием, которое вскоре прерывал голос Джеймса, вернувшегося из Лондона поздно вечером.

– Не могу ли я побеспокоить кого-нибудь ради еще одного кусочка камбалы? – рассеянно спросил он.

Джейн рассерженно наблюдала за тем, как Гарри воспринял просьбу дяди и повернулся, чтобы срочно пошептаться с Герардом.

Позже, когда все собрались в Золотой гостиной, Джейн села в дамасское кресло с подголовником, глядя на Диану, сидевшую за пианино. Когда Джеред попросил жену сыграть, последовал всплеск аплодисментов от членов ее семьи. И как только ее гибкие изящные пальчики дотронулись до клавиш, стало совершенно ясно, что маркиза была талантливой пианисткой. Закончив короткую программу, состоявшую из рондо Моцарта, вариаций Генделя и начала бетховенской сонаты до диез минор, она стала играть старую народную песню. Лисса, Джеред, Саймон и Марк собрались вокруг нее и стали петь.

Джейн подумала о Джереде и Диане. Маркиз был типичным мужем-хозяином, но как он боготворит свою жену, как внимателен к ней… Надо быть слепым, чтобы не увидеть их огромной любви друг к другу. Ее взгляд перешел на Саймона, и ей стало интересно, только на мгновение, каково быть за ним замужем – пребывать в объятиях Саймона каждую ночь… Как он выглядит думала она, без этого элегантного камзола, жилета и этой замечательной батистовой рубашки? Усмехнувшись своим мыслям, она «вернулась» в гостиную.

Эти пятеро занимали внимание публики несколько минут, потом пальцы Дианы веселили всю честную компанию Джоном Пилом.

Даже леди Гермиона была вовлечена в пение, и это редкое мгновение счастья как благословение повисло над домом.

Временное спокойствие было нарушено на следующий же день во время репетиции в костюмах. Герард и Гарри путались в своих репликах, а полдюжины служанок и лакеев, которых Уинифред вовлекла в постановку в качестве свиты герцога афинского, сначала забыли свои реплики, а затем ввалились на сцену все вместе во время нежной встречи герцога и его невесты. Чарльз нечаянно сел на ослиную голову, на кусочки разломав ее. В довершение несчастного утра Гарри наступил на костюм Уинифред, результатом чего стал дождь из осыпавшихся звезд и пятнадцатиминутная тирада королевы фей.

Уинифред не явилась на ленч, ее обнаружили сидящей в одиночестве в Малиновой гостиной посреди сцены и оплакивающей крах своей мечты. Сэр Джеймс неуклюже опустился на сиденье рядом с ней и пробубнил:

– Как я слышал в театре, провал репетции в костюмах предвещает успешное открытие вечернего представления, – пытался он успокоить девушку.

Уинифред только фыркнула в ответ.

Саймон пошел спать в тот вечер мрачный. Завтра – последний день по завещанию Уилфреда, когда он должен был решить вопрос с замужеством Уинифред…

На следующее утро, в день долгожданного званого обеда и театрального представления, все в доме поднялись рано и увидели из окон свинцовое небо и гнущиеся от ветра деревья. Завтрак прошел в молчании, члены семьи и гости мрачно жевали поданные им яйца, ветчину и лососину. Уинифред была особенно взвинчена. Она ходила по дому, дергая всех участников труппы последними советами и предложениями по поводу предстоящей премьеры. В, конце концов, все очень обрадовались, когда сэр Джеймс предложил ей съездить с ним в деревню.