Андреа Кейн - Нежная и бесстрашная

— Ах вот как! — воскликнула Глиннис Мартин, недоверчиво качая головой, — Он меня соблазнил, вышвырнул из дома, узнав о том, что у меня будет ребенок, целых восемнадцать лет этим ребенком не интересовался, а теперь, видите ли, раскаивается! И как, скажите, я должна на это реагировать? Проявить сочувствие?

— Не стану кривить душой, — заявил Ройс. — Будь я на вашем месте, я бы, наверное, возненавидел этого человека. Но сейчас речь идет не о вас.

Глиннис в замешательстве взглянула на него. По-видимому, она не ожидала, что Ройс встанет на ее сторону и будет настолько откровенен. Она откашлялась. Похоже, ее решимость несколько поколебалась. — Если не обо мне, то о ком же?

— Об Эмме. — Ройс продолжал придерживаться все той же линии поведения. — Послушайте, мисс Мартин. Несмотря на ваше отношение к лорду Райдеру, он тем не менее отец Эммы. Не знаю, имеет ли это для вас какое-то значение, но я должен сказать: он раскаивается в том, что бросил вас и ее, и раскаяние это искреннее. Он понимает, что поступил как последний эгоист. Знает также, что изменить сделанного уже не в силах. Но он стар, одинок и прекрасно осознает, что жизнь его приближается к концу. И ему очень хотелось бы познакомиться со своей дочерью и попытаться завязать хоть какие-то отношения. А также оставить ей свой титул, поместье и состояние — смею вас заверить, довольно значительное.

Глиннис тихонько ахнула.

— Я… я просто потрясена. Я понятия не имела… — Оправившись от изумления, она резко бросила: — Но Эмма не продается, милорд.

— А я это и не имел в виду, — заметил Ройс, которого ничуть не удивила такая реакция. Перед ним сидела женщина гордая и любящая, преданная мать, И эти ее качества, которыми он восхищался, он решил использовать во благо своему клиенту, а также дочери. — Уверяю вас, — продолжал Ройс, — что у лорда Райдера нет намерения купить себе дочь, Нет у него также желания соблазнить ее деньгами. Он просто предлагает ей все, что имеет. — Он выдержал многозначительную паузу. — Я хорошо разбираюсь в людях, мисс Мартин, особенно в своих клиентах. У виконта нет никаких тайных мотивов, и он не настолько глуп, чтобы надеяться купить преданность Эммы. Он просто хочет дать ей то, что она должна была получить при рождении, а сам — обрести покой и уверенность, что род после его смерти будет продолжаться. Вы это понимаете?

Глиннис отвела взгляд. На лице ее появилась нерешительность.

— Полагаю, если вы немного поразмыслите… — настаивал Ройс.

— Вряд ли мне этого захочется, — перебила она.

— Но почему? — тихо спросил Чадуик. — Потому что опасаетесь, что вашей решимости поубавится?

— Глиннис, — прервала его вдовствующая герцогиня, беря компаньонку за руку, — послушай меня. В тебе сейчас говорит обида. И это вполне естественно. Я разделяю твои обиду и боль, как разделяла всегда, с того самого дня, как ты мне все рассказала. Но я намного старше тебя, а потому, возможно, мудрее. Ты со временем тоже такой станешь. Поверь мне, время меняет людей. С годами они начинают отчетливо видеть то, чего в молодости не замечали. Думаю, с виконтом происходит то же самое.

— Вы предлагаете мне его простить? — Глиннис изумленно воззрилась на свою хозяйку.

— Вовсе нет. Я предлагаю тебе подумать об Эмме. Не стоит из-за своей обиды, пусть даже и вполне оправданной, лишать ее того, что принадлежит ей по праву, Ты об этом пожалеешь.

— Что принадлежит ей по праву… — печально повторила Глиннис. — То есть деньги виконта.

— Не только деньги, — вмешался Ройс.

— Что же еще? Титул? Положение?

— Что ж, попробую объяснить. Вы женщина нежадная, и я поступил бы крайне неумно, если бы попытался сыграть на этом чувстве, пытаясь уговорить вас. Я не стану этого делать. Я советую вам принять его предложение по целому ряду причин, не имеющих отношения к деньгам. Во-первых, чтобы закрепить за Эммой право наследства. Во-вторых, чтобы добиться для нее официального признания в качестве дочери лорда Райдера, которого она была лишена все эти годы. В-третьих, обеспечить ее будущее, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась и не оказалась в таком положении, как вы. — Ройс помолчал, потом поднял глаза и встретился взглядом с Глиннис. — И наконец, в-четвертых. Несмотря на то что мы с вами сознаем все отрицательные качества лорда Райдера, сейчас он одинокий старый человек и нуждается в сострадании. Давайте, мисс Мартин, отбросив обиды в сторону, признаем, что Эмма вправе сама решить, достоин ли он этого. Ведь она его дочь.

Выражение лица Глиннис смягчилось: природная порядочность взяла верх. — Да, милорд. Она его дочь.

— Обсудите это с Эммой, — предложил Ройс. — Хоть она еще молода, однако далеко не ребенок. Думаю, она должна узнать, что ее отец хочет с ней увидеться. Как вы считаете?

Мисс Мартин устало кивнула:

— Да. Она без конца меня о нем расспрашивала.

Удовлетворенный результатом, Ройс поднялся.

— В таком случае я пойду. Переговорите с ней. Я остановился на постоялом дворе. Если понадоблюсь — сообщите.

— Подождите. — Глиннис мигом вскочила. — Спасибо за тактичность, но я знаю свою дочь. Стоит мне рассказать ей обо всем, как она тотчас же захочет с вами увидеться. Так что если вас не затруднит подождать, я сейчас схожу за Эммой. Нам потребуется лишь несколько минут побыть наедине, а потом я ее приведу. Я была бы вам чрезвычайно признательна, если бы вы объяснили ей положение вещей точно так же, как мне. Это не доставит вам труда, милорд?

— Ну что вы, никакого.

По правде говоря, Ройс был чрезвычайно рад. Если ему удастся закончить здесь дела сегодня, он сможет сократить свою поездку на один день.

А это означает, что он вернется в Медфорд завтра вечером.

— Благодарю вас, — промолвила Глиннис. — Я схожу за Эммой. — Она повернулась к герцогине и, заметив, что руки хозяйки дрожат, нахмурилась. — Может быть, вам лучше лечь, ваша светлость? Вы выглядите усталой.

Пожилая дама кивнула:

— Если лорд Ройс согласится подождать в одиночестве, я, пожалуй, последую твоему совету.

— Не беспокойтесь. — Ройс подошел к леди Пирсон и поцеловал ее тонкую руку. — Прошу меня простить за то, что утомил вас.

— Не извиняйтесь, — проговорила леди Пирсон, на секунду накрыв руку Ройса ладонью. Она взглянула на него, и Ройс заметил в ее глазах слезы. — Вы принесли то, в чем я нуждалась. Теперь я могу спокойно покинуть этот мир. Благодарю вас, сэр. — Опершись на руку Глиннис, она медленно поднялась и, постояв несколько секунд, указала на буфет. — Налейте себе бренди. Это поможет вам согреться.

— Непременно. Благодарю вас.

Глядя, как Глиннис поддерживает хрупкую леди Пирсон за талию, Ройс вдруг почувствовал, что на глаза у него тоже наворачиваются слезы. С каких это пор он стал таким сентиментальным? Ему не долго пришлось искать ответ на этот вопрос. С тех пор, как он познакомился с Бреанной. Да, хорошо бы ему вернуться в Медфорд к завтрашнему вечеру! И Ройс стал поспешно обдумывать завтрашний день. Сейчас ему предстоит разговор с Эммой. Остается лишь уповать на то, что Эмма и в самом деле полна любопытства. Тогда она не откажется поехать в Суссекс, чтобы познакомиться со своим отцом. Это даст ему возможность с утра поездить по магазинам Беркшира, а после встречи Райдера с дочерью обследовать магазины Суссекса. Оттуда он поедет в Суррей и поболтает с тамошними торговцами, а поздним вечером отправится в Кент. В Кент, к Бреанне. Да, ему еще предстоит о многом поразмыслить относительно Бреанны Колби. И сегодня вечером, когда он запрется в своей комнате на постоялом дворе, он непременно это сделает. Сегодня он серьезно подумает о том, что, черт побери, между ними происходит и куда это может завести. И наконец, что за чувства он к ней испытывает. Было уже половина одиннадцатого вечера, когда Стаси, влетев в новые апартаменты Бреанны, облокотилась о дверь, словно для того, чтобы не позволить кузине выйти, и заявила: