Марси Ротман - Плененное сердце

Колби побежала вниз по аллее, не ощущая ничего, кроме ужасного предчувствия катастрофы, ругая себя за то, что, бросив семью, наслаждалась жизнью в Париже.

По щекам ее бежали слезы: напрягая готовые взорваться легкие, она пыталась докричаться до домашних, но никто не отвечал. Наконец дверь медленно открылась. На пороге стояла тетя — изможденная, похожая на призрак, постаревшая сразу на несколько лет. Вцепившись в юбку, к ней жался Марк с широко распахнутыми, круглыми от испуга глазами.

Колби кинулась вперед и сгребла их в охапку, облегченно разрыдавшись. Она вытягивала шею, пытаясь увидеть у них за спиной Мэтью.

— А где Мэт?

— Он жив, — прошептала Сильвия Рэйнрайтер.

— Ему плохо, Колли, — сказал Марк. — Ему больно, и он плачет.

Братишка взял ее за руку и потащил в гостиную, где на грязной кушетке, скрючившись, лежал Мэтью. Он мужественно сдерживал рыдания, его правая нога была покалечена и гноилась, кожа рук почернела. Колби впилась ногтями в ладони, чтобы сдержать слезы. Она должна быть сильной ради него, ради них всех.

— Колби здесь, — сказала она, прижимая его голову к своей груди, ее сердце сжалось от жалости. — Все наладится, я обещаю, дорогой. Ты же ведь знаешь, я всегда выполняю свои обещания.

Айлин застряла в дверях, ей было нехорошо от тошнотворного запаха, стоявшего в комнате. Она опасалась за свою хозяйку.

— Миледи, я могу помочь?

— Да, пожалуйста. — Колби изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал как обычно. — Возьми мой ридикюль и расплатись с кучером, а затем принеси сюда сумки с подарками.

Айлин побежала к карете.

— Теперь давайте приведем все в порядок, — говорила Колби, загоняя ужас поглубже и отчаянно пытаясь передать им свое мужество. Она сняла плащ, закатала рукава, и ее мозг заработал с бешеной скоростью.

— Тетя Сильвия, пожалуйста, найдите нам что-нибудь поесть, мы умираем с голоду. — Ей было совершенно не до еды, но она хотела, чтобы домашнее хозяйство пришло в движение, пока она сможет решить, что делать дальше.

Вернулась Айлин с сумками, полными подарков. Хозяйка скупила, наверное, целый магазин, и при этом не приобрела для себя даже веера.

Колби открыла окна, чтобы впустить свежий воздух, без которого ей будет трудно противостоять тошноте. Вряд ли сейчас подходящий момент для жалости к себе. Плачевное состояние брата, омерзительный вид комнаты, ужасный беспорядок, царивший кругом, — все это говорило ей, что Сильвия не справилась с обрушившимися на нее событиями, и Колби снова должна взять на себя все заботы. Эта мысль вернула ей силы, и она с удвоенной энергией принялась за дело.

Колби пошла искать тетю и обнаружила ее на кухне, где та отдавала распоряжения насчет закуски на скорую руку. Перед свадьбой Колби дала Сильвии денег и попросила, чтобы в ее отсутствие та наняла садовника, служанку и помощницу на кухню. Но Сильвия ничего не сделала.

Здесь было от чего разрыдаться, но нет, она не станет плакать. Раны Мэтью и разрушения западного крыла дома — первое, что потребует ее внимания. Надо разбираться во всем этом немедленно. Только она и может это сделать.

Наконец-то она дома. Изменилось все и ничего, но, по крайней мере, у нее есть средства на то, чтобы устроить их жизнь. Теперь она видела перспективу и чувствовала себя уверенно.

Колби приняла поздравления прислуги, пообещала им устроить празднество, как только позаботится о ранах Мэтью, и направилась с тетей в столовую.

— Когда здесь последний раз был доктор?

— Несколько дней назад.

— Ничего удивительного, что мальчик так страдает, — возмутилась Колби. — Отправь за ним немедленно.

Лицо Сильвии сморщилось:

— Он хочет ампутировать Мэтью ногу.

— Я не позволю этого! — Колби не верила своим ушам.

— Он сказал, что не может отвечать за последствия, и я послала тебе письмо, не зная, что ты уже возвращаешься. С тех пор мы его не видели.

Впервые Колби почувствовала, что ей не хватает мужества. Она пребывала в полном замешательстве. Смерть своего отца и потерю Броули она встретила без страха, с непоколебимой верой в то, что как-нибудь справится с этим.

Но теперь ей необходима помощь, но у нее нет никого, к кому бы она могла обратиться.

— Что ты собираешься делать? — спросила Сильвия в полной уверенности, что Колби спасет Мэтью. Разве она всегда не заботилась о них?

Колби смотрела невидящим взглядом на запущенный, заросший травой сад за окнами.

— Ты не слушаешь. — Тетя теребила ее за руку.

— Я должна поговорить с доктором. Пошли за ним кого-нибудь немедленно.

Это был не самый лучший ответ, но что еще могла она сказать своей тете, с надеждой заглядывавшей ей в лицо в полной уверенности, что Колби знает все.

Сильвия тут же ушла, довольная возможностью сделать хоть что-нибудь. «Колби вернется домой, и все будет хорошо», — так говорила она мальчикам все это время после пожара. И вот Колби наконец здесь, как она и обещала.

До приезда доктора Колби дала всем задания. Гостиная была вычищена и проветрена, а они с Айлин, между тем, умудрились помыть Мэтью, подстричь ему волосы, сменить белье и поправить постель, на которой он лежал. Они старались двигать его как можно меньше и устроить поудобнее.

Доктор приехал как раз в тот момент, когда они закончили. Ричард Рид — толстый, неуклюжий человек — несмотря на гриву белых волос, которыми он явно гордился, был одним из наименее располагавших к себе людей из всех, кого она когда-либо встречала. Колби помнила его грязные ногти еще с того времени, когда в последние дни перед кончиной ее отца он приходил, распространяя вокруг себя запах дешевого бренди и табака. Он не внушал ни малейшего доверия, но это было лучшее, что мог предложить Моуртон. Став хозяйкой Моуртон-хаус, она все это изменит, пообещала себе Колби.

Колби и Айлин держали Мэтью, пока доктор чистил и перевязывал его раны. Руки у этого человека явно были пришиты не тем концом. Он был кто угодно, только не врач, и если бы могла, Колби не пустила бы его на порог. Мэтью жалобно стонал, и ей пришлось закрыть глаза, чтобы не потерять сознание от столь ужасного вида.

Обиднее всего была несправедливость. Мэтью не заслужил эти страдания. Ведь именно он спас семью, и именно благодаря его самообладанию Броули не сгорело дотла.

Закончив, доктор дал мальчику настойку опиума и попросил Колби выйти за ним в коридор. Однако перед этим он устремил нежный взгляд на бутылку бренди на боковом столике. Она налила ему порцию, и они вместе направились к двери.

— Я не могу чрезмерно настаивать, леди Браунинг, — произнес он с пафосом, — однако я вынужден говорить об ампутации. Имеет место очень нехороший перелом нижней конечности, которая, к тому же, еще и обгорела, когда мальчик пытался выбраться из огня. Его нога никогда уже не будет полноценной.