Тэсса Дэр - Зачем ловеласу жениться

— Да, это я виноват, — пробурчал Тоби. Наверное, не надо было позволять Изабель оставаться здесь. И вообще, не надо было соглашаться выдвигать свою кандидатуру от этого проклятого округа. — Дорогая, ты готова ехать домой?

Изабель побледнела.

— А мы уже должны ехать?

— Ну…

— Прошу тебя, Тоби, не надо. Я не могу вернуться в этот экипаж прямо сейчас. Просто не могу, и все. — Глаза Изабель наполнились слезами, и она тихонько всхлипнула.

— Нет-нет, я не настаиваю. Я все понимаю, дорогая. — Тоби окинул взглядом окрестности. — Уинтерхолл всего лишь в двух милях отсюда, если идти через поля. Ты бы предпочла прогуляться?

— Да, конечно, — кивнула Изабель. — Я бы предпочла прогуляться. Честно говоря, я думаю, что получила бы огромное удовольствие от прогулки.

Тоби подозревал, что и сам получил бы немалое удовольствие от прогулки. Между этой площадью и его поместьем имелось великое множество каменных оград. И еще — мягкие стога сена. Так что прогулка и впрямь могла оказаться весьма приятной.

Сказав несколько слов кучеру, Тоби перепрыгнул через ограду, после чего помог Изабель спуститься на противоположную сторону. Она засмеялась, и это был легкомысленный девичий смех. Насколько Тоби помнилось, он ни разу еще не слышал, чтобы Изабель так смеялась.

Он взял жену за руку, и они зашагали через поля. Какое-то время шли молча — оба чувствовали, что сейчас не следовало говорить о том, что произошло на площади. Наконец они оказались на дальнем краю поля, и Тоби помог жене пробраться сквозь живую изгородь из боярышника.

— Одну минутку, — сказал он, как только они чуть отошли от изгороди. — У тебя в волосах что-то застряло. — Вытащив из волос жены сухую веточку, Тоби бросил ее на землю. — Вот теперь все в порядке, дорогая.

— Спасибо. — Изабель покраснела и, приподнявшись на носках, потянулась к мужу, чтобы поцеловать.

Ах, какой чудесный был этот поцелуй! Нежный, как цветочный лепесток, и совершенно невинный. И этот поцелуй помог Тоби понять, что он не должен прижимать свою жену к какому-нибудь дереву, растущему на пути к дому. То чувственное нетерпение, что совсем недавно владело обоими, они растеряли где-то в ячменном поле. И теперь руку его, сжимавшую запястье Изабель, обжигал огонь страсти, ее согревало приятное и уютное тепло, дававшее ощущение благополучия и свидетельствовавшее о том, что все в жизни идет именно так, как и должно было идти. И в какой-то момент Тоби вдруг осознал, что это необычайно приятное ощущение совершенно не походило на все то, что он прежде испытывал с женщиной. Он все еще размышлял над этим, когда Изабель вскрикнула и остановилась. Тоби взглянул на нее с беспокойством:

— Господи, что случилось?

— Твоя речь! — Бел прикрыла рот ладонью, едва сдерживая смех. — Тоби, ты же так и не произнес свою речь.

— Ничего страшного, — ответил он с усмешкой. — После того переполоха все равно никто не стал бы ее слушать, верно?

Они снова зашагали по пастбищу, и Бел спросила:

— Но что произошло? Этот полковник Монтегю и его странная речь… а потом — выстрелы… Я совершенно ничего не понимаю.

— Полковник Монтегю — наш местный воин, герой. Он выдвигает свою кандидатуру на каждых выборах уже не один десяток лет и постоянно говорит о необходимости подавления мятежа в американских колониях.

Изабель покосилась на мужа:

— Но разве американские колонии не обрели независимость уже…

— Да, верно, это произошло уже тридцать пять лет назад. Но старика неспроста называют Безумным Монтегю. Он слегка не в себе — разве ты не заметила?

Бел со вздохом кивнула:

— Да, я заметила. И я подумала: как это чудовищно, что публика видит в его болезни лишний повод позабавиться! Несчастный он человек.

Тоби воздержался от напоминания о том, что по вине этого «несчастного» она едва не погибла. Немного помолчав, он заметил:

— Ты напрасно за него переживаешь, дорогая. Старику нравится внимание публики. Но конечно же, никто за него никогда не голосует, за исключением этих болванов — его племянников. Но можно сказать, что он все равно добивается своей цели.

Бел с удивлением посмотрела на мужа:

— Ты о чем?

— Он сплачивает округ, — пояснил Тоби. — Пусть дело, ради которого он призывает к единению, — чистой воды выдумка, но сплочение, которое происходит, благодаря ему, самое настоящее. И не так уж плохо, что обитатели городка раз в четыре года собираются вместе и отвечают на его призыв к бдительности. Долг, честь, бдительность! — с выражением произнес Тоби и тут же рассмеялся.

Однако ему не удалось развеселить жену. Она нахмурилась и пробормотала:

— Но мне показалось, что стрельба из мушкетов не являлась частью обычного ритуала..

— Да, верно. Это стало сюрпризом для всех, уверяю тебя. И сдается мне, что эта стрельба ознаменовала последнее для Монтегю участие в выборах. Одно дело — зажигательные речи, совсем другое — пальба на запруженной людьми площади. — Тоби сокрушенно покачал головой. — Ума не приложу, ради чего старый дурак теперь будет жить. Знаешь, мне тоже его жаль. Ведь на наших глазах произошла трагедия.

Изабель решительно возразила:

— Нет-нет, трагедия в том, что над старым почтенным человеком потешается вся округа. Если у него, как ты говоришь, что-то не то с головой, то его следовало бы жалеть и защищать, а не делать из него шута каждые четыре года. — От волнения Изабель заговорила с акцентом, речь ее стала отрывистой. — Безумие не может быть поводом для шуток.

Тоби не очень-то понимал, почему Изабель так яростно защищала старика Монтегю, защищала так, словно у нее имелись для этого личные причины. Но тут он вспомнил про ее мать и мысленно отругал себя за недомыслие.

— Ах, дорогая, прости… Я совсем забыл о болезни твоей матери. — Бел попыталась высвободить руку, но он покрепче сжал ее пальцы. — Прости меня, пожалуйста, я не хотел…

— Откуда ты знаешь о болезни моей матери? — перебила она.

— Грей сказал. Еще до того, как мы поженились.

— Правда?

Тоби кивнул.

— И это тебя нисколько не насторожило? — удивилась Изабель.

— Почему меня должно было насторожить то, что твоя мать заболела воспалением мозга?

Бел с удивлением уставилась на мужа:

— Но, Тоби, это же очевидно… моя мать сошла с ума. Никто не хочет иметь супругу, в роду которой есть безумцы. — Она потупилась и тихо сказала: — Конечно, мне самой следовало тебе об этом сказать, но я подумала, что ты…

— Ты побоялась, что я передумаю?

Она молча кивнула.

Тоби привлек жену к себе и обнял за талию. Он не знал, какими словами ее поддержать. Он мог бы сказать ей, что безумие ее матери — сущая мелочь по сравнению со всеми прочими доводами, свидетельствовавшими против такого брака. Он мог бы напомнить ей, что Грей, хотя и получил рыцарство, в глазах света оставался безродным выскочкой, сколотившим состояние на убийствах и грабежах. Он мог бы напомнить ей, что ее второй сводный брат — такой же ублюдок, как и Грей. Более того, женой Грея стала женщина, которая год назад сбежала от него, Тоби. Сбежала из-под венца. Следовательно, тот факт, что мать Изабель едва осталась жива после тропической лихорадки и навсегда повредилась рассудком, уже мало что значил. Но Тоби резонно рассудил, что сейчас было бы глупо говорить обо всем этом. Ласково улыбнувшись жене, он сказал: