Дениз Робинс - Любить — значит жить

— Интересно, есть ли у него подружка? Он совершенно не интересуется женщинами из замка. Даже не смотрит.

Гейл промолчала. Скользкая тема, не стоит ее продолжать, но Джойс снова заговорила:

— Между нами говоря, мне кажется, эта маленькая воображала Джун Ногтон положила на него глаз. Она, вообще, всем строит глазки. И вашему мужу, и моему. Она просто угроза общественному спокойствию. Боюсь, Джин Ногтон совершенно не в состоянии контролировать свою дочь.

— Полагаю, сейчас сложно контролировать молодых девушек, — с достоинством проговорила Гейл, почувствовав себя вдруг умудренной жизнью пожилой матроной.

— Да, понимаю, что вы имеете в виду. Но так говорят. Если бы у меня была дочь и она себя так вела, я бы просто надавала ей пощечин.

Внезапно они обе замолчали. Все посетители кафе тоже перестали разговаривать. Зловещую тишину разрезал пронзительный звук сирены. От высокого тона к низкому… от высокого к низкому… К этому тревожному предупреждению об опасности люди уже успели привыкнуть.

— Воздушный налет, — тихо прошептала Джойс. — Мы продолжим пить наш кофе или спустимся в бомбоубежище?

— Продолжим пить наш кофе, — ответила Гейл.

— Что ж, не возражаю, — отозвалась Джойс.

Они закурили. За окном по тротуару бежали люди. Торопились в укрытие в саду около замка. Трамваи и автобусы остановились. В несколько минут весь Эдинбург, казалось, вымер и погрузился в странную тишину.

— Они не бросают бомбы, — весело сказала Джойс. — Наши ждали их и смогли обезвредить. Я не двинусь с места, пока не допью свой кофе.

Интересно, где сейчас Ян? — подумала Гейл. Наверное, где-нибудь вместе с Биллом. Наблюдают за тем, как зенитки готовятся к действию. Нарастающий гул самолетов заставил девушек застыть перед окном. Три британских перехватчика, словно три огромные черные птицы, мелькнули на сером небе и исчезли в восточном направлении. Затем через несколько минут снова послышался сигнал — отбой тревоги. Медленно город возвращался к жизни.

Джойс с удовольствием допила кофе. Ей нравилась миссис Кардью, хотя она с трудом понимала, что происходит с этой девушкой. Но даже и невооруженным глазом было видно, что Билл Кардью ей не пара. Хоть молодой человек и отличался внешней привлекательностью, он был прохвостом. И все в замке знали это.

Глава 22

Сначала предполагалось, что Джун пробудет вместе с родителями в замке только две недели, но затем девушка решила остаться еще. Она объясняла это тем, что здесь она «премило» проводит время. Совсем неприятно возвращаться к старой тетке на юг, вместо того чтобы блистать здесь среди офицеров своей красотой и флиртовать с Биллом.

Ногтоны были просто счастливы, что их драгоценная дочь побудет с ними еще чуть-чуть. Они обратились с просьбой к Яну, чтобы он разрешил Джун остаться в Лох-Касл на пару недель. Чтобы выглядеть вежливым, ему пришлось согласиться. Хотя сделал он это с большой неохотой.

Поэтому, когда наступил декабрь, Джун все еще жила в замке.

Она продолжала встречаться и поддерживать отношения с мужем Гейл.

К этому времени девушка была уже настолько сильно влюблена в красавца Билла, насколько ей позволяла ее мелкая натура. Он же, в свою очередь, держал девушку в подвешенном состоянии. Не позволял ее пылу охладеть, но в то же время не давал ее чувствам развиваться дальше. И тем не менее в один прекрасный день молодой человек понял, что откусил значительно больший кусок, чем сможет прожевать. Теперь она требовала большего, чем поцелуев и объятий в парке. Она, казалось, сошла с ума от любви. Похоже, скоро Джун захочет, чтобы Ян официально развелся с Гейл и женился на ней.

Но Билл вовсе не собирался этого делать. Он, без сомнения, предпочел бы жениться не на Гейл, а на Джун, если б встретил ее первой. А учитывая положение ее родителей, такой брак вообще можно было бы считать весьма удачным. Но слова «развод» не было в его лексиконе. Хороший солдат не может так поступать. К тому же к Джун его звала плоть, а к Гейл — сердце.

Иногда он вдруг начинал чувствовать раздражение по отношению к Джун, особенно когда она слишком явно пыталась привлечь к себе внимание. Однажды, встретив его в столовой, она довольно громко прошептала:

— Я не видела тебя уже несколько дней. Мы просто должны увидеться сегодня где-нибудь после обеда.

Билл бросил беглый взгляд на присутствующих. Гейл разговаривала с бригадиром. Она выглядела немного лучше, и последние дни они неплохо ладили. В дальнем углу комнаты сидел Далмиер. Их никто не мог слышать. Билл сказал:

— Ради бога, не нужно привлекать к нам внимание.

Джун покраснела, и ее браслеты сердито зазвенели.

— Не смей так со мной разговаривать, Билл, — начала она.

Он прервал ее.

— На нас все смотрят, — процедил он сквозь зубы.

— Ерунда, никто даже и не думает обращать на нас внимание.

— Так в чем дело? — сдался молодой человек.

— Ведь ты сегодня свободен после обеда?

— Да, и я собираюсь вывести Гейл на прогулку.

— О нет. Мы сегодня с тобой прокатимся на машине.

Он нахмурился. Ему нравилось самому намечать свои планы. Но девушка ясно дала понять ему, что не потерпит отказа. Мистер Ногтон был сегодня занят и разрешил дочери воспользоваться своей машиной. Джун хотела, чтобы Билл отвез ее куда-нибудь, где они могли бы побыть одни.

Молодой человек стал возражать, но девушка настаивала, и в ее ледяных голубых глазах мелькнул зловещий огонек. Недовольно фыркнув, она выпятила нижнюю губку:

— Наверное, мне стоит рассказать маме, что со мной случилось и как я переживаю из-за этого. Я чувствую себя такой несчастной…

— Подожди минутку, — сказал Билл и снова нервно огляделся вокруг.

— Ну, так ты собираешься поехать со мной или нет?

Билл сдался. В конце концов, ему на самом деле хотелось побыть с Джун, но ее угрозам — «пожалуй, расскажу матери» — следует положить конец.

Пообещав что-нибудь придумать, молодой человек наконец согласился на встречу.

А Гейл в это время успела закончить свой разговор с бригадиром и оказалась лицом к лицу с Яном.

Вот уже несколько дней они не встречались и не разговаривали.

— Как ты? — озабоченно поинтересовалась она.

— Как обычно, — улыбнулся он ей сверху вниз.

От взгляда этих темных глаз у нее перехватывало дыхание.

— И у меня тоже… — неуверенно проговорила она.

— У тебя больше не возникало проблем с… ним?

— Нет. Надеюсь, я дала ему понять, что не стоит со мной так грубо обращаться. И у нас сейчас не возникает больше сцен.