Элен Бронте - Дом на Фиалковой улице

— Хватит плакать, дорогая. Ты ни в чем не виновата, я уверена. Августина Грант может сколько угодно строить козни вместе со своей отвратительной кузиной, но твои настоящие друзья никогда не поверят наветам!

Джейн подняла голову.

— Ты все еще не понимаешь? — недоверчиво переспросила она.

Мэй подала ей платок и пожала плечами.

— У нас больше нет друзей. Ты же не думаешь, что после того, что случилось сегодня вечером, кто-то еще хоть раз заговорит с нами или пригласит к себе! Моя репутация разрушена, и это причиняет мне боль, но еще большую боль приносит осознание того, что я испортила жизнь тебе и малюткам.

— Ты преувеличиваешь! Конечно, это скандал, но многие семьи проходят сквозь подобные неприятности, и постепенно все налаживается. Сплетницы найдут новую жертву, а мы будем жить тихо и незаметно до тех пор, пока все не уляжется.

— Ты права. Через скандалы проходят многие. И заканчивается это очередным романом мистера Уэствуда! — горько вздохнула Джейн. — Потерять мисс Грант и ее кузину не так страшно, мы никогда не стали бы подругами, но эти две леди вкупе с миссис Грант решают за всех остальных, с кем стоит водить знакомство в Бромли!

— Ты не хуже меня знаешь, что Диана ни за что не позволит мисс Грант управлять собой! Она останется нашей подругой… — к концу предложения голос Мэй звучал тише и тише.

— Вот именно! Она останется нашей подругой до тех пор, пока она — наша соседка. А потом она уедет и забудет о нас. Если только ее дядюшка не задержится, чтобы написать роман под названием «Бесчестная гувернантка» или что-нибудь в этом роде!

— Я не думаю, что все зайдет так далеко! Мистер Крейтон и Диана не позволят ему сделать это!

— Мистер Крейтон… — лицо Джейн болезненно искривилось. — Что-то скажет он теперь о моем лицемерии…

— Если тебя на самом деле это заботит, ты расскажешь ему и Диане то, что сегодня рассказала мне, и этого будет достаточно, — неожиданно твердо произнесла Мэй.

— Я не смогу, Мэй! Я не могу поделиться всеми подробностями, а поверить мне на слово можешь только ты! Ты ведь знаешь меня гораздо дольше, чем Крейтоны, и любишь меня!

Мэй покачала головой.

— Почему ты не сказала мне раньше? Хоть немного сведений мне бы не помешало, тогда я смогла бы подготовиться к удару, что нанесли мне у миссис Литтон-Парк.

Джейн снова наклонила голову — упрек был так мягок и так ужасающе справедлив!

— Прости, Мэй! Я все это время ждала, что что-нибудь произойдет…

— Я видела, как ты беспокоилась всякий раз, как заходила речь о твоем прошлом гувернантки, но не предполагала, как сильно ты страдаешь! Ты… все еще любишь мистера Роуэна?

— Нет, думаю, я его и не любила. Или любила, но как любит издалека девочка четырнадцати-пятнадцати лет какого-нибудь своего соседа или красивого военного, проезжающего каждый день под ее окном. В пансионе мне были недоступны подобные увлечения, и я нашла выход своим чувствам, едва только вышла оттуда. Но за последние месяцы я повзрослела. Не беспокойся хотя бы из-за этого. Мы столько потеряли сегодня вечером, что мое отношение к мистеру Роуэну должно тебя заботить в последнюю очередь!

— Как может быть иначе? Я ведь желаю тебе счастья!

— Боюсь, я его не заслужила! Что мне сделать, чтобы ты простила меня, Мэй?

На эту отчаянную мольбу Мэй оставалось только снова и снова пытаться убедить подругу, что она лишь огорчена, но не сердится. Джейн снова плакала, плакали они обе.

— Скоро приедет Лорен, — вспомнила вдруг Мэй. — Бедняжка, она так мечтает о летних развлечениях в местном обществе!

— Лорен… — Джейн только вздохнула. — Ей придется нелегко. Но так много зависит от нее самой…

— Давай выпьем чая, — Мэй поднялась с дивана. — Мы должны как можно скорее успокоиться, нельзя давать нашим врагам повод думать, что они одержали над нами полную победу после единственной битвы!

— Ты рассуждаешь, как настоящая жена офицера. — Джейн впервые за последний час улыбнулась.

— Так и есть. А ты — сестра офицера и должна быть мужественной! Вот увидишь, завтрашний день, наверное, принесет с собой огорчения, но послезавтра все изменится.

— Станет только хуже, — пробормотала Джейн.

Мэй услышала, но не стала укорять подругу за ее уныние. Любящее сердце миссис Эванс говорило ей, что Джейн будет трудно утешить. Тем более что и сама Мэй с трудом удерживалась от слез и жалобных стенаний.

28

За завтраком бледная Джейн только пила чай, ей не хотелось даже думать о еде. Ей вообще не хотелось думать.

Мэй выглядела не лучше, она, как и подруга, явно провела бессонную ночь. Но ради девочек обе старались время от времени произносить что-нибудь относительно погоды, домашних дел и предстоящего приезда Лорен. Джессика болтала за двоих, как и всегда, а Маргарет беспокойно взглядывала временами на мать и тетку, но не умела еще задать правильный вопрос, чтобы узнать, что не в порядке в семействе Эванс.

— Думаю, сегодня занятия с девочками можно отменить, — сказала Мэй после тщетной попытки одолеть кусок вчерашнего пирога. — Можете поиграть в саду, мои дорогие, только старайтесь поменьше выходить на солнце.

Джейн обессиленно кивнула. Маленькая Джесси тут же спросила — почему?

— Это подарок, — улыбнулась ей мать. — Нам с твоей тетей надо вымыть комнату тети Лорен и повесить в ней занавески. Тете Лорен будет приятно, если потом вы соберете для нее букет цветов.

Удовлетворенные объяснением, обе девочки побежали в сад. Энни с озабоченным видом убрала почти нетронутую еду, искоса поглядывая на молодых хозяек, но ничего не сказала.

Когда обе леди остались одни, Джейн сказала:

— Мы ведь хотели прибрать комнату Лорен, как только она известит нас, в какой именно день приезжает.

— Она может забыть это сделать, Лорен иногда проявляет тревожащее меня легкомыслие, — разумно заметила Мэй. — К тому же нам надо чем-то заняться, иначе мы изведем себя бесполезными переживаниями.

— Ты права. После обеда я вернусь к пейзажу для комнаты Лорен, вчера я сумела наконец понять, как лучше всего смешать краски.

— А я попробую починить порванное платье Джесси. Может быть, в нем еще сможет походить немного Маргарет.

Обе, не сговариваясь, все утро старались делать вид, что не произошло ровным счетом ничего ужасного или непоправимого. Но Джейн была уверена — вчерашние события не выходят у Мэй из головы, и подруга пытается со всей своей изобретательностью придумать, как спасти репутацию семьи. Сама Джейн с грустью поглядывала в окно на виллу мистера Уэствуда, хотя и понимала, как глупо надеяться, что Диана Крейтон заглянет к ним хотя бы на минутку.