Анна Грейси - Идеальный поцелуй

– Если сложить все эти монетки, то иногда можно и купить что-нибудь поесть.

– Поесть? Вы хотите сказать, что вам нужны были деньги, чтобы есть?

– Всем нужны деньги. – Доминик откинул мокрый локон с ее глаз.

Но не так, подумала она. Это означает жить в постоянной угрозе голодной смерти.

– Где это было?

– Большей частью в Неаполе. И пару раз в Александрии. – Доминик взглянул ей в глаза и мягко добавил: – Не нужно так пугаться, Грейсток. Мне тогда это очень нравилось. Я нырял и плавал лучше, чем все остальные мальчики, так что мои усилия были с лихвой вознаграждены.

Она положила руку на его щеку, зная, что бесполезно пытаться утешить мальчика, которого больше не существует.

– Бедный маленький мальчик, – прошептала она.

– Чепуха, – сказал Доминик. – Я был самый настоящий постреленок. – Он повернул голову и поцеловал ее ладонь. Она прочувствовала этот поцелуй до кончиков пальцев ног.

– Я был предводителем уличных мальчишек. – Его руки гладили ее по талии и бедрам, но она была так поглощена его рассказом, что забыла оттолкнуть их. Кроме того, это было очень приятно.

– В Неаполе? В Александрии? – Она смотрела на него во все глаза, пытаясь увидеть в его лице какой-нибудь признак того мальчика, которому пришлось нырять за монетками, чтобы выжить. – Но как это может быть? Вы были, вы же… наследник Вульфстона. Д'Акры никогда не бедствовали. Разве ваш отец не…

– Я родился в Италии и вырос за границей, – перебил Доминик. Грейс заметила, что он не хочет говорить о своем отце. В подсознании она отметила, что его руки забрались под ее рубашку и прикасались к обнаженной коже, но ее это мало волновало.

– Так вот почему вы ничего не знали тогда, в первый день.

– А ты помнишь! – Его белоснежные зубы опять блеснули. – Именно поэтому я так хорошо плаваю, – пробормотал он и обхватил ее груди ладонями.

Его большие пальцы прикоснулись к соскам. Грейс изогнулась, что-то внутри ее сжалось. Доминик потер соски еще раз, и все тело Грейс содрогнулось от удовольствия. Она была так удивлена, что чуть было не утонула. Ей пришлось ухватиться за плечи Доминика.

– Обхвати меня ногами за талию, – сказал он. – Тогда ты точно не утонешь.

Она послушалась его совета, но пока не почувствовала, как его теплое сильное тело прижимается к ее ногам, не помяла, насколько уязвима. Она попыталась поменять поло-жжение, но руки Доминика опустились ей на бедра и остановили всякие попытки освободиться.

– Оставайся на месте, – тихо проговорил он, обхватывая сначала ее бедра, а затем ягодицы. – Со мной ты в полной безопасности.

Только вряд ли это положение можно было назвать безопасным. Открытым, незащищенным, уязвимым – может быть. Но прежде чем Грейс успела что-то возразить, Доминик поцеловал ее со страстью и нежностью, как будто он изучал ее, молился на нее. Ее глаза были закрыты, и она видела солнечный свет, проникавший через закрытые веки, затем на ее лицо упала тень, и он поцеловал ее веки с нежностью, от которой ей захотелось плакать.

Грейс открыла глаза и взглянула на него, впитывая заново черты его лица, словно видела впервые.

Его янтарные глаза прожигали ее, он наклонился и поцеловал ее вновь, так же нежно, как и прежде. Грейс не хотела, чтобы ее боготворили, она не была еще готова к тому, чтобы'ею обладали. Она обхватила его голову руками и ответила на его поцелуй нежно и ласково. Ей казалось, что она все-таки может еще контролировать себя, даже если у нее и не получается контролировать его и ситуацию.

Но ей так только казалось. В тот самый момент, когда она поцеловала его, он издал утробный стон, родившийся где-то в груди, стон торжества, триумфа и удовлетворения, и поцеловал ее еще глубже, и ее захватила необузданная сила его желания. Оно пропитало его тело, и даже воздух, окружавший их, наэлектризовался.

Доминик поцеловал ее так, как будто в ней заключался смысл его жизни.

Она не сопротивлялась. Она была его созданием, его существом. И она наслаждалась каждой его лаской.

Ее тело прижалось к нему. Грейс целовала, лизала, пощипывала и покусывала, не отдавая себе отчета в том, что происходит. Не замечая ничего на свете, кроме его вкуса, запаха и прикосновений.

Его руки обнимали, ласкали и сжимали ее, и вдруг она поняла, что ее рубашка каким-то образом расстегнулась и ее грудь оказалась обнаженной. Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза загорелись огнем желания.

– Ты такая красивая, – пробормотал он и обхватил, поглаживая большими пальцами, ее набухшие соски. Волна дрожи пробежала по ее телу, и она крепче обняла его, откинув голову и закрыв глаза. Ее мир сосредоточился на чувствах, вызываемых этим мужчиной. Он гладил и ласкал ее, пока она не почувствовала, что не может больше выносить этого, и тогда он склонил голову и его губы сомкнулись на ее прохладном нежном соске.

Она издала мягкий тихий стон и судорожно изогнулась, обхватив ногами его талию с такой силой, будто пыталась вобрать его в себя. Она дрожала и прижималась к нему в желании, молча требуя, чтобы он взял ее, не думая больше ни о чем.

Кровь бурлила у него в венах, и на мгновение Доминик забыл о своем решении заняться любовью с ней впервые в постели, забыл, что они были на виду, стояли в озере. Она обнимала его ногами, и он чувствовал ее теплую обнаженную кожу на своем животе. Его рука скользнула между ее ног, к прорези в панталонах. Не в первый раз уже он восхищался практичным дизайном женской нижней одежды.

Он гладил и ласкал ее мягкие теплые складки, а она дрожала, все сильнее прижимаясь к нему, ритмично сжимая его ногами, готовая сдаться на его милость. Он начал поглаживать большим пальцем ее маленький твердый комочек и наблюдал за тем, как ощущения захватывают ее, как она изгибается и вздрагивает от них.

Доминик напрягся и страдал от возбуждения точно так же, как и она. Ему до боли хотелось войти в нее, когда дикий лай и плеск воды отвлекли ее. Его собственная чертова собака!

Ее глаза распахнулись. Грейс растерянно оглянулась, все еще сжимая его плечи. И по мере того как он наблюдал за ней, глаза ее расширялись от осознания того, где они находятся и что делают. Она невидящим взглядом уставилась на то место, где Шеба вспугнула какое-то животное и возбужденно лаяла, бегая по мелководью на другом конце озера.

Грейс вновь повернулась к нему, тяжело дыша. Он дышал почти так же тяжело, как она. Он заметил смущение, а Затем и панику на ее лице, как только она поняла, что именно с такой силой прижимается к ней между ее ног. Одно быстрое движение – и он овладел бы ею, Доминику потребовалось все его самообладание, чтобы не сделать этого.