Кэтрин Куксон - Кэти Малхолланд том 2

Эндри всегда был рад визитам сына и всячески привечал его в их доме. Он был счастлив, что их отношения восстановились, потому что это в некотором смысле снимало груз с его совести. В глубине души он никогда не переставал чувствовать себя виноватым перед своими детьми, которые отвернулись от него из-за того, что он ушел от их матери. Нет, он вовсе не раскаивался в том, что ушел от своей прежней жены, — но ему было горько от того, что дети не смогли его понять. Теперь, когда Нильс часто бывал в их доме и имел возможность близко познакомиться с Кэти, Эндри надеялся, что сын поймет, почему он полюбил эту женщину и решил связать свою жизнь с ней. И Нильс в самом деле понял его, и не только понял, но и разделил его чувства к Кэти. Но об этом Эндри не знал и даже не догадывался. Если бы он узнал, он бы, наверное, возненавидел сына не меньше, чем в свое время ненавидел Бернарда Розье. Именно поэтому Кэти тщательно скрывала от Эндри, что его сын неравнодушен к ней. Она знала, что никогда себе не простит, если станет причиной разногласий между отцом и сыном.

Другой человек, появившийся в ее жизни в это время, принес ей радость. Этим человеком была Кэтрин, ее внучатая племянница.

Кэтрин — старшая дочь Люси, внучка Джо. Впервые Кэти увидела ее, когда та была двухмесячным младенцем. Люси, пребывая в финансовых затруднениях, пришла с ребенком на руках к своей богатой тете, чтобы попросить ее о помощи.

Люси вышла замуж за Патрика Конноли, отца ребенка, уже на пятом месяце беременности. Именно это и послужило причиной их поспешного брака. Джо, глубоко возмущенный поведением дочери, порвал с ней всякие отношения и даже не подпускал к порогу своего дома. Однако, прежде чем выгнать Люси из дома, он не забыл сказать ей о том, что она непременно попадет в ад, так же, как и ее тетя Кэти, которая тоже в свое время забеременела от человека, с которым не состояла в браке, а впоследствии вступила на дорогу разврата, спутавшись с иностранным моряком.

Кэти сначала очень обрадовалась: племянница вспомнила о ней, — ничего, что только из-за денег. Но она быстро разочаровалась в Люси, которая оказалась очень неприятной женщиной. И еще более неприятным человеком оказался ее муж, с которым Люси постоянно скандалила даже в первые месяцы брака. Но их дочь Кэти полюбила с первой же минуты. В Кэтрин она увидела свою Сару — Сару, когда та была еще младенцем, не ту Сару, которая превратилась в леди и пренебрегла своей матерью. И с годами ее привязанность к Кэтрин росла до тех пор, пока между ними не возникла та близость, которая возможна только между матерью и дочерью.

Разумеется, Люси ревновала свою дочь к ее двоюродной бабушке, которую девочка любила больше, чем родную мать. Она бы давно запретила Кэтрин бывать у Кэти, если бы не выгода, которую она извлекала для себя из их взаимной привязанности. Кэти не жалела денег на свою внучатую племянницу, мало заботясь о том, что эти деньги попадали в руки ее матери, которая пропивала их, вместо того чтобы потратить на детей. Люси регулярно посылала дочь к тете Кэти «занять» денег, — разумеется, эти долги никогда не возвращались.

Сейчас Кэтрин было восемнадцать лет. Последние семь лет она училась в женском колледже при монастыре, и теперь ей оставалось два года до получения диплома. Возможность дать девочке подобающее образование Кэти пришлось покупать — именно покупать, потому что Люси дала согласие на обучение дочери, только когда Кэти пообещала назначить ей взамен на это регулярную плату в один фунт в неделю.

Но этой постоянной платы оказалось недостаточно. Люси продолжала посылать Кэтрин за деньгами к тете Кэти. Сегодня Кэтрин тоже пришла просить денег, о чем Кэти сразу же догадалась по стыдливому выражению на лице девушки.

Она полулежала на диване в спальне, а Кэтрин присела рядом на стул и нервно переплетала пальцы обеих рук, не решаясь сказать ей о цели своего визита.

— Сколько ей нужно? — спросила Кэти, прежде чем Кэтрин успела заговорить.

— Она хочет, чтобы ты дала ей фунт, — прошептала Кэтрин, опустив глаза. — Она говорит, что должна внести четырехнедельную квартплату, но я знаю, что она заплатит только за две недели, а остальное потратит на…

Девушка замолчала, не желая произносить слово «выпивка».

— Она снова запила?

Кэтрин кивнула в ответ. Подняв голову, она прошептала скороговоркой:

— Мне так стыдно, тетя Кэти, так стыдно! Мне стыдно оттого, что она заставляет меня просить у тебя денег. Но еще стыднее мне оттого, что я… — Она на секунду умолкла и закрыла глаза. — Я, наверное, очень плохая, тетя Кэти, — сказала она теперь медленнее. — Но я часто ловлю себя на том, что желаю ее смерти.

— О, дитя мое! Ты ни в коем случае не должна так думать. Ведь она твоя мать. И она не виновата, что не может покончить с пьянством. Она уже давно пристрастилась к алкоголю и так втянулась в это, что теперь уже не сможет остановиться.

— Нет, тетя Кэти, она бы смогла с этим покончить. Смогла бы, если б у нее не было денег на выпивку. Но она знает, что ты…

Кэтрин с усилием сглотнула и снова умолкла.

— Она знает, что я готова дать тебе все, о чем бы ты меня ни попросила, — разумеется, в пределах моих возможностей, — продолжала за нее Кэти. — Она использует тебя, чтобы получать от меня деньги. Я прекрасно это знаю, моя милая.

Кэтрин взяла руку Кэти и нежно погладила.

— Вчера вечером мы с ней ужасно повздорили, и она не была пьяна, — сказала Кэтрин. — Она грозилась, что заберет меня из колледжа. Ей, видите ли, не нравится, что в колледже меня обучили хорошим манерам, и я стала вести себя не так, как подобает девушке моего класса. По крайней мере она так говорит. Я не выдержала и напомнила ей, что она согласилась отдать меня в колледж только потому, что ты пообещала платить ей по фунту в неделю до тех пор, пока я не закончу учебу. Но я боюсь, что она не позволит мне доучиться. Ее очень злит то, что я получаю образование. Она вполне может запретить мне ходить в колледж.

— Она не посмеет. Я позабочусь о том, чтобы ты завершила образование, на этот счет можешь не волноваться, Не забывай, она зависит от меня. А сейчас я дам ей десять шиллингов. Если она заплатит за квартиру — а за квартиру ей придется заплатить, — у нее останется совсем мало на выпивку.

Сказав это, Кэти дотронулась до щеки девушки. Кожа у Кэтрин была мягкая и шелковистая, в точности такая же, как у нее. Но на этом их сходство заканчивалось. Внешне дочь Люси Малхолланд походила на своего отца-ирландца. У нее были такие же темные глаза и густые черные волосы, такие же высокие скулы и большие полные губы. Только на лице Патрика большой рот говорил о слабости характера, а рот Кэтрин указывал на чувственность ее натуры. Но ни одна из черт матери не передалась Кэтрин; ее характер тоже не имел ни малейшего сходства с характером Люси, чему Кэти была очень рада.