Кэтрин Куксон - Кэти Малхолланд том 2

— Мы признаем подсудимого виновным в непреднамеренном убийстве, — объявил он.

При слове «непреднамеренном» на мрачном лице Бернарда Розье впервые за все эти дни изобразилось облегчение. Он удовлетворенно огляделся вокруг себя, всем своим видом говоря: «Вот видите, им не удалось засадить меня в тюрьму».

Почти все взгляды были сейчас на нем. Кто-то из присутствующих насмешливо улыбался, кто-то шептал на ухо соседу: «Ну, что я вам говорил? Знати все сходит с рук». Но в зале были и люди, принадлежащие к кругам знати. Они не шептались и не улыбались, а молча смотрели на судью Гордона в ожидании приговора. Кэти и Эндри тоже сидели молча, и их крепко сцепленные руки были спрятаны за складками ее юбки.

Прежде чем заговорить, судья обвел взглядом зал, ожидая полной тишины. Бернард Розье не сводил с него глаз, на лице подсудимого застыло довольное выражение. Он был так уверен, что его признают невиновным и отпустят на свободу, что едва удерживался от того, чтобы не закричать: «Ну же, давайте говорите быстрее!»

— Разумеется, я ожидал именно такого решения от присяжных, — начал судья Гордон, и в его тоне звучала скрытая насмешка. — И я не могу не признать их решение правильным, поскольку нет сомнений в том, что подсудимый совершил убийство в целях самозащиты.

Судья сделал небольшую паузу, как будто подбирая подходящие слова. Подавшись вперед и указывая пальцем на Бернарда Розье, он продолжал на более решительной ноте, обращаясь теперь исключительно к нему:

— Суд присяжных проявил великодушие, признав вас виновным всего лишь в непреднамеренном убийстве, но я не могу закрыть глаза на жестокость, с которой вы долгие годы обращались с покойным, спровоцировав тем самым его нападение. Вы обращались с этим человеком хуже, чем с бешеным псом, ежедневно осыпая его побоями; вы платили ему и жене жалкие гроши за их труд, эксплуатируя их, как рабов. А ваше последнее действие по отношению к покойному, когда вы размозжили ему череп камнем, воспользовавшись тем, что он лежал без чувств, а потом сбросили его тело в карьер, еще раз доказало, какой вы низкий, подлый человек, и минимальное наказание, которое вы заслуживаете за ваш гнусный поступок, — это семь лет тюремного заключения.

— Нет! Нет! Будьте вы прокляты, чертов судья!

Двоим полисменам с трудом удалось удержать Бернарда Розье, который, вскочив со скамьи подсудимых, бросился к судье, размахивая кулаком. Но судья больше не обращал на него внимания. Он встал со своего кресла и покинул зал, и присяжные последовали за ним.

Когда судья вышел, в зале поднялся оглушительный шум. Известный лондонский адвокат пришел в бешенство и что-то кричал, обращаясь неизвестно к кому. Подсудимый продолжал во весь голос изрыгать проклятия, пытаясь оттолкнуть от себя полисменов. Потом он внезапно затих и перестал вырываться. Его голова медленно повернулась в ту сторону, где стояли, тесно прижавшись друг к другу, высокий бородатый мужчина и стройная женщина с мертвенно-бледным лицом. Обезумевший взгляд осужденного устремился на них. Его губы приоткрылись, и в уголках рта выступила пена.

— Будьте прокляты вы оба! — закричал он срывающимся голосом.

Его крики все еще были слышны в зале, когда полисмены вели его по лестнице вниз, где располагались камеры предварительного заключения. Эндри, положив руку на дрожащие плечи Кэти, увлек ее за собой к выходу. Пока они пробирались сквозь толпу, до их ушей донеслись слова какого-то мужчины, который комментировал процесс.

— Семь лет! — говорил мужчина. — Ему ни за что не выйти живым из тюрьмы, даже если сократят срок. В его состоянии он не протянет в тюрьме и года.

Кэти горячо молилась в душе, чтобы этот человек оказался прав.

Книга IV

Кэтрин 1909

Глава 1

Надежде Кэти не суждено было осуществиться. Бернард Розье вышел живым из тюрьмы, отсидев шесть лет. Словно желая компенсировать утерянное время, он тут же предался пьянству и разврату и вел распутную жизнь до тех пор, пока с ним не случился удар. После этого о нем ничего больше не было слышно.

В период между 1881 и 1909 годом жизнь Кэти шла гладко. Ее репутация в Шилдсе изменилась в лучшую сторону. Быть может, это произошло благодаря мистеру Хевитту, который всегда с уважением отзывался о ней в разговоре с другими клиентами, да и процесс над Бернардом Розье сыграл в этом немаловажную роль. После процесса в городе стали ходить слухи, касающиеся ее и Бернарда. Кто-то говорил, что она стала жертвой насилия Бернарда Розье, когда была совсем еще юной девушкой и работала прислугой в доме его родителей. Другие утверждали, что она была его любовницей, и он сделал ее владелицей дома свиданий, а когда ее дела пошли в гору, она порвала с ним отношения. Ходил также слух о том, что он в свое время подстроил ее арест по фальшивому обвинению, но большинство горожан считало это преувеличением. Однако все видели, как Розье представил ложное обвинение капитану Фрэнкелю, и было ясно, что он сделал это в отместку Кэти. Как бы то ни было, когда была доказана невиновность капитана Фрэнкеля, а потом виновность Розье, окружающие стали относиться к Кэти с большим уважением. Теперь Кэти Малхолланд — или миссис Фрэнкель — пользовалась репутацией респектабельной замужней женщины.

Еще два человека вошли в жизнь Кэти за последние годы, и оба сыграли немаловажную роль в ее судьбе. Один из них принес ей радость, другой — страх и беспокойство.

Страхи начались, когда весенним днем 1888 года сын Эндри, капитан Нильс Фрэнкель, как и обещал, заехал их навестить. Нильсу Фрэнкелю уже исполнилось тридцать шесть лет, и внешне он был точной копией Эндри, каким был тот, когда познакомился с Кэти. Но у отца и сына кроме внешнего сходства обнаружилась еще одна общая черта — оба с одинаковой силой желали одну и ту же женщину, то есть Кэти. Нильса непреодолимо повлекло к ней с первой же минуты, так же как это случилось в свое время с его отцом. И Нильс хотел от нее той же любви, которой хотел Эндри.

Сначала Кэти думала, что это ей только кажется. Ведь она уже далеко не юная, а он на девять лет моложе нее. Она решила, что стала слишком тщеславной и уже принимает за любовь обычную дружескую симпатию. Однако она поняла, что не ошиблась, когда Нильс предложил ей оставить его отца и уехать с ним. Именно тогда страх снова вошел в ее жизнь.

Если бы Нильс Фрэнкель походил на отца не только внешне, но и характером, ситуация оказалась бы намного проще: он бы сумел понять Кэти и не преследовал бы своей любовью. Он мог бы напиться с горя, он мог бы найти другую женщину, сменить нескольких женщин, пока не встретит ту единственную, которая ему действительно нужна и которая сумеет ответить на его любовь. Но Нильс был совсем другим. Он пил мало и очень быстро пьянел. А когда он пьянел, он начинал приставать к Кэти с ухаживаниями и вел себя очень нахально. Он был, в отличие от Эндри, замкнутым и необщительным. Он никогда не разговаривал со своими матросами, как это делал Эндри. Будучи капитаном большого лайнера, Нильс считал ниже своего достоинства общение с матросами и водил компанию только с людьми своего ранга. Он не умел, как Эндри, смеяться от души. Он смеялся редко, и его смех всегда звучал как-то неестественно. Что же касалось женщин, в этом он тоже был очень разборчив. Кэти не знала, есть ли у него любовницы, — но из разговоров с ним она поняла, что он презирает простых женщин и никогда не заводит знакомств в портах. Она часто задавалась вопросом, рассказывал ли Эндри сыну о том, как они встретились. Ведь они встретились в заведении, посещаемом заезжими моряками и портовыми шлюхами, и Нильс, наверное, посчитал бы ее шлюхой, если б узнал подробности их встречи. Но с Эндри она никогда не говорила о Нильсе, даже не упоминала его имени. А когда Эндри сам заводил разговор о сыне, она слушала его молча.