Мэри Николс - Наследство Уэстмера

Она должна выбросить его из головы и сосредоточиться на своей книге. Сколько времени потребуется, чтобы ее закончить? Если она не будет отвлекаться, то недели три, может, меньше.

Белла вернулась к Генриетте и села рядом с ней, но не слышала ни единой ноты, так как погрузилась в воображаемый мир своего романа, повторяя в уме диалоги, перемещая персонажи и придумывая сцены из их жизни. Аплодисменты в конце концерта застали ее врасплох, и она не сразу сообразила, что следует похлопать.

Приглашенные начали расходиться, а Белла все еще пребывала в мире своей фантазии. Они с Генриеттой попрощались с хозяевами и стояли в вестибюле, ожидая, когда подадут их карету.

Белла решила, что отец не мог привезти Джулиану домой к своей жене. Ни одна жена не примет незаконного ребенка мужа. Но Джулиана – дочь его любимой женщины, он ее любит и не может бросить или отдать кому-нибудь на воспитание. Он должен найти выход.

Беллу осенило, когда они ехали домой. Он должен сказать жене, что Джулиана – дочь его друга, который умер и назначил его опекуном девочки. Таким образом он сможет воспитать ее. Белла решила, что завтра она сошлется на головную боль, не будет никуда выходить и запишет то, что придумала.

На следующее утро у Генриетты не было визитов и она решила полежать в постели, а Белла, проснувшись на рассвете, взялась за перо. Она как раз дошла до середины повествования и описывала трогательную сцену, когда умирающая женщина завещает дочь человеку, который обманул ее. У Беллы защипало в носу от жалости. Вошла Дейзи и сообщила, что в гостиной находится сэр Эдуард.

– Миссис Хантли знает, что он здесь? – Белла неохотно отложила перо.

– Горничная ей, наверное, сказала, но он хочет видеть вас.

Белла поправила прическу и спустилась вниз, недоумевая, что же случилось. Для обычных утренних визитов было слишком рано, и она не представляла себе, почему он хочет ее видеть.

Эдуард стоял, опершись о камин, и, опустив голову, разглядывал каминную решетку. Услыхав ее шаги, он поднял лицо и улыбнулся. Беллу поразил его вид. Костюм для верховой езды был, как всегда, безукоризнен. Это неудивительно, так как у него отличный камердинер. Однако накрахмаленный муслиновый галстук морщил, словно Эдуард теребил его; лицо у него осунулось, а глаза потускнели. Можно было предположить, что вчера он выпил лишнего, но такое просто не пришло Белле в голову.

– Эдуард, ты нездоров. Что-то произошло?

– Ничего особенного.

– О, извини.

– Тебе не за что извиняться. Я был дураком и должен это поправить.

– Я не могу представить, чтобы ты совершил глупость.

Он как-то странно засмеялся.

– С моей стороны было глупо решить, что я влюбился.

– А, тебя огорчила мисс Меллиш. Мне очень жаль, Эдуард, но, возможно, ты расстроился из-за пустяка и вы скоро помиритесь. Дедушка всегда повторял мне, что главное – жить в мире.

– И ты этому веришь?

– Немного, – уклончиво ответила она. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Ты могла бы покататься со мной верхом. – Он взял себя в руки и одарил ее прежней улыбкой.

– Когда?

– Сейчас. Я именно поэтому рано приехал. Белла не знала, что ответить, но тут в комнату вошла Генриетта в кремовом пеньюаре и кружевном капоре, который сидел немного косо.

– Эдуард, почему ты так рано? Что-нибудь случилось?

– Нет, мама. Я просто приехал, чтобы пригласить Беллу покататься верхом. Роба нет и…

– Я этого не знала. Куда он уехал?

– Мне он этого не счел нужным сообщить. – Что-то в голосе Эдуарда насторожило Беллу – ей показалось, что он говорит неправду.

– А где Шарлотта?

– Поехала с матерью покупать платье для бала. Колетт заманила-таки принца-регента, он появится на балу, и хотя пробудет всего лишь минут пять, но платье, которое уже было выбрано, сочли недостаточно хорошим, и посему Шарлотта «вынуждена» купить другое, невзирая на стоимость. В моем присутствии она не нуждается, а поскольку у меня нет других дел, то мне пришло в голову, что Белла, возможно, захочет прогуляться верхом. Генриетта повернулась к Белле.

– Вам хочется прогуляться?

Белла заколебалась. Еще совсем недавно она обрадовалась бы этому, но сейчас… Не говоря уже о том, что мисс Меллиш будет крайне недовольна, Эдуард находится в странном настроении и, скорее всего, продолжит «услаждать» ее слух жалобами на Шарлотту, чего ей вовсе не хочется. Или станет извиняться за грубость Шарлотты по отношению к ней, а Белла от этого уже устала. С другой стороны, он такой печальный, да и ей стоит проехаться и подышать свежим воздухом.

– Я бы с удовольствием покаталась, – с улыбкой сказала она.

Белла удалилась у себе в комнату переодеться, а Эдуард распорядился, чтобы Дэнни оседлал Дымку и подвел лошадь к парадной двери. Менее чем через полчаса Белла уже была в седле и ехала рядом с Эдуардом по Оксфорд-стрит.

– Поедем в Грин-парк? – предложил Эдуард. Он ехал на большом гнедом жеребце и возвышался над Беллой. – Там не так многолюдно и мы даже можем позволить себе галоп.

Она поняла, что он не хочет, чтобы их видели вместе. Это не лестно, но вполне разумно. Если сплетники догадаются, что он поссорился с Шарлоттой, и увидят его вместе с Беллой, то быстро решат, что он нацелился на наследство. Как же ей все это ненавистно! Если бы она так сильно не любила деда, то подумала бы, что он умышленно хочет ей навредить.

– Хорошо, – согласилась Белла.

Сопровождаемые Дэнни, который следовал за ними на низкорослой лошадке, они свернули с Бонд-стрит на Пиккадилли и медленно поехали по улице, где опять образовалось скопление из экипажей, поскольку многие горожане делали покупки, оставляя кареты около магазинов.

Как только они въехали в Грин-парк, Белла поскакала по зеленой лужайке. Эдуард мчался следом, немного поотстав. Наконец она натянула поводья и соскользнула с седла у рощицы в середине парка. От быстрой езды она раскраснелась, а глаза возбужденно блестели; несколько прядок волос выбились из-под шляпы и развевались на ветру. Она со смехом прижала их ладонью.

– Ох, как замечательно!

Он подошел к ней, ведя лошадь рядом.

– Я давно не получал такого удовольствия от езды. Я и забыл, как хорошо ты ездишь верхом.

– Спасибо. – Беллу порадовал комплимент Эдуарда. – Прошло много времени с тех пор, как ты учил меня этому. – Она вспомнила, как он сажал ее на первого в жизни пони и шел около нее, ведя лошадку под уздцы, и они совершали круг по дорожке для верховой езды. – Ты был необыкновенно терпелив по сравнению с дедушкой, который тоже пытался меня учить. А потом приехал Роберт. Таких учителей не было ни у одного ребенка. Я считала вас совсем взрослыми. Но вы такими и были… На сколько лет вы меня старше?