Джулия Куин - Подари мне луну

— Почему ты никому не сообщила о своих планах?

— И кому, спрашивается, я должна была о них сообщить? Леди Холлингвуд? О да, мы ведь с ней большие друзья. А может быть, тебе? Ты ведь проявлял такую трогательную заботу о моем благополучии!

— Но у тебя же есть сестра — ты о ней забыла?

— Сестре я сообщила. Я послала ей письмо неделю назад.

Роберт перебрал в уме события прошедшего месяца. Он виделся с Элеонорой две недели назад. В то время она еще ничего не знала о Виктории. Он вынужден был признать, что гнев его необоснован — просто он здорово перенервничал за эти несколько недель. Немного успокоившись, он постарался смягчить тон.

— Виктория, ты не согласишься поехать со мной? Я отвезу тебя к себе домой, и мы обо всем спокойно переговорим наедине.

Она наступила ему на ногу, с явным намерением ее отдавить.

— — Это что, еще одна из твоих гадких, оскорбительных выходок? Ах прости, пожалуйста, ты, наверное, называешь это предложением руки и сердца? Мерзкий, подлый…

— — Виктория, — протянул он, — если ты будешь продолжать в том же духе, у тебя эпитетов скоро не хватит.

— О! — возмущенно выдохнула она, не придумав ничего больше, негодующе всплеснула руками и буркнула:

— Все, я ухожу.

Он схватил ее за плечи и рывком притянул к себе.

— По-моему, я уже сказал тебе, — холодно произнес он, — что без меня ты никуда не пойдешь. — С этими словами он потащил ее за угол дома, где стояла его карета.

— — Роберт, — прошипела она. — Не устраивай скандал.

Он насмешливо вскинул бровь.

— А почему бы и нет?

Она попыталась сменить тактику.

— Роберт, чего ты хочешь от меня?

— — Как чего? Жениться на тебе. По-моему, я повторил это раз десять. Неужели до сих пор не ясно?

— До этого мне было ясно только одно, — гневно возразила она. — Помнится, ты хотел, чтобы я стала твоей любовницей.

— Это было непростительной ошибкой с моей стороны, — твердо сказал он. — Сейчас я прошу тебя стать моей женой.

— Очень хорошо. Ну так вот, я тебе отказываю.

— Отказ тебе не поможет.

Она взглянула на него так, словно хотела вцепиться ему в горло.

— Насколько мне известно, по законам английской церкви священник спрашивает согласия на брак у обеих сторон.

— Тори, — хрипло произнес он, — ты что, не понимаешь, как я волновался за тебя?

— Не понимаю, — ответила она с наигранным простодушием. — Я устала и хочу домой.

— Ты прямо как сквозь землю провалилась. Бог мой, когда леди Холлингвуд сказала мне, что она тебя уволила…

— Ну да, и мы оба знаем, по чьей вине это произошло, — отрезала она. — Но в результате у меня теперь новая работа, которой я чрезвычайно довольна. Полагаю, мне следует поблагодарить тебя за это.

Но он продолжал, не обращая внимания на ее колкости:

— Виктория, я… — Он остановился и смущенно кашлянул. — Я говорил с твоей сестрой. Виктория сделалась бледна как полотно.

— Я не знал, что отец тебя связал в ту ночь. Клянусь, я ничего не знал.

Виктория сглотнула и отвела взгляд, пряча непрошенные слезы.

— Не напоминай мне об этом, — промолвила она, мысленно проклиная себя за то, что голос ее так предательски дрожит, — Я не хочу об этом думать. Я теперь счастлива. Прошу тебя, оставь меня в покое.

— Виктория. — Его голос зазвучал пугающе нежно. — Я люблю тебя. Я всегда тебя любил.

Она яростно встряхнула головой, по-прежнему не решаясь взглянуть ему в лицо.

— Я люблю тебя, — повторил он, — Я хочу, чтобы мы прожили вместе всю оставшуюся жизнь.

— Слишком поздно, — прошептала она. Он рывком повернул ее к себе.

— Не говори так! Мы ничуть не лучше животных, если не пытаемся учиться на своих ошибках и не хотим двигаться вперед.

Она вскинула голову.

— Не в этом дело. Просто я больше не хочу за тебя замуж.

И это была правда, вдруг поняла Виктория. Сердце ее навеки отдано ему, но она познала сладкий вкус свободы и независимости, с тех пор как переехала в Лондон. Наконец-то она сама себе хозяйка! Распоряжаться собственной жизнью — что может быть лучше? Пьянящее, волшебное ощущение.

Роберт побледнел и прошептал:

— Ты сказала это сгоряча, не подумав.

— Ошибаешься, я все обдумала, Роберт. Я не хочу выходить за тебя замуж.

— Ты зла на меня, — продолжал он убеждать ее. — Ты сердишься и хочешь причинить мне боль, и ты имеешь на это полное право.

— Я не сержусь. — Она помолчала. — Нет, сержусь, конечно, но я отказываю тебе не поэтому.

Он скрестил руки на груди.

— Так почему же? Почему ты не хочешь даже выслушать меня?

— Да потому что я теперь счастлива! Неужели тебе это так трудно понять? Мне нравится моя работа, моя независимость. Впервые за семь лет я всем довольна, и я не хочу ничего менять.

— Ты счастлива здесь? — Он пренебрежительно махнул рукой в сторону магазина. — Ты, продавщица в магазине дамского платья?

— Да, — промолвила она ледяным тоном, — я счастлива. Понимаю, это оскорбляет твои утонченные чувства, но…

— Не язви, Тори.

— Тогда я больше ничего не скажу. — Она плотно сжала губы.

Роберт потихоньку потянул ее к своему экипажу.

— Я думаю, будет удобнее продолжить наш разговор наедине.

— Это тебе будет удобнее.

— Я имел в виду нас обоих, — огрызнулся он, теряя терпение.

Она попыталась вырваться от него, смутно сознавая, что ведет себя скандально, но не имея уже сил остановиться.

— Если ты думаешь, что я поеду с тобой в одной карете…

— Виктория, даю тебе честное благородное слово, что не причиню тебе никакого вреда.

— Смотря что ты подразумеваешь под словом «вред».

Он тут же отпустил ее и театрально воздел руки к небу.

— Клянусь, что пальцем тебя не трону. Она прищурилась.

— И почему, спрашивается, я должна тебе верить?

— Да потому, — выкрикнул он, потеряв терпение, — что я никогда не нарушал данного тебе обещания.

Она пренебрежительно фыркнула, что несколько не соответствовало манерам благовоспитанной леди.

— О прошу тебя, без громких слов!

Скулы его напряглись, желваки заходили под кожей. Честь всегда стояла для Роберта на первом месте, и Виктория прекрасно понимала, что задела его за живое.

Когда он вновь заговорил, голос его звучал тихо и твердо:

— Я никогда не нарушал своего обещания ни по отношению к тебе, ни к кому бы то ни было. Я, может быть, не всегда обращался с тобой с таким… — он судорожно глотнул, — с таким уважением, какого ты заслуживаешь, но я никогда не нарушал данной тебе клятвы.

Виктории нечего было на это сказать — она знала, что он говорил правду.

— Ты отвезешь меня домой?

Он кивнул.

— Где ты живешь?

Она назвала ему свой адрес, и он повторил его Макдугалу.