Джулия Куин - Подари мне луну

Роберт протянул руку, чтобы помочь ей сесть в карету, но Виктория сделала вид, что не замечает ее, и сама взобралась в экипаж.

Роберт с трудом перевел дух — у него так и чесались руки подтолкнуть ее сзади пониже спины и без лишних слов запихнуть в карету. Черт, здорово она наловчилась испытывать его терпение. Он снова глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться (похоже, ему придется еще не раз так вздыхать, прежде чем они доберутся до места), и поднялся вслед за ней в экипаж.

Он приложил все старания, чтобы ненароком не коснуться ее, пока устраивался рядом, но ее аромат был повсюду. От нее всегда пахло весной, и Роберта захлестнула волна воспоминаний. Он тщетно пытался собраться с мыслями. Судьба подарила ему возможность вновь обрести любовь, и он твердо решил сделать все, чтобы не упустить этот волшебный шанс.

— Ну, так что ты хотел мне сказать? — сухо спросила Виктория.

Он опустил глаза. По-видимому, она не собирается делать шаг навстречу.

— Я хотел сказать, что сожалею. Она удивленно вскинула на него глаза.

— Ты сожалеешь? — эхом откликнулась она.

— Да, сожалею, что усомнился в тебе. Я позволил отцу убедить меня в том, во что сам не верил ни секунды.

Она молчала, предоставляя ему продолжать свои неловкие оправдания.

— Я так хорошо знал тебя, Тори, — прошептал он. — Я доверял тебе, как самому себе. Но когда ты не явилась на нашу встречу…

— Ты решил, что я тебя обманывала, — докончила она за него ровным, безжизненным голосом.

Он отвернулся и посмотрел в окно кареты, потом снова взглянул в ее бледное, напряженное лицо.

— Я не знал, что и думать, — пробормотал он.

— Но ты мог дождаться утра и расспросить меня о том, что случилось, — возразила она. — Тебе не обязательно было думать обо мне самое плохое.

— Я заглянул в твое окно.

— Правда? — ахнула она. — Н-но я тебя не видела.

Роберт продолжал дрогнувшим голосом:

— Ты лежала в кровати, спиной к окну. Казалось, ты крепко спишь, забыв обо всем на свете.

— Я плакала, — глухо промолвила она.

— Я не знал этого.

На лице ее отразились самые противоречивые чувства, и на мгновение Роберту показалось, что она готова потянуться к нему и коснуться его руки, но вместо этого она решительно скрестила руки и сказала:

— Ты вел себя просто отвратительно.

Роберт тут же позабыл свое обещание держать себя в руках.

— А ты разве нет? — гневно возразил он. Она оторопела.

— Ты о чем?

— Мы оба виноваты, Виктория. Мы оба позволили себе усомниться в чувствах друг друга. И ты не имеешь права винить в этом меня одного.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя сестра сказала мне, что ты думала обо мне. Ты думала, что я всегда хотел только соблазнить тебя, что я и не собирался на тебе жениться. — Он наклонился к ней и в последний момент удержался, чтобы не взять ее руки в свои. — Загляни в свое сердце, Виктория. Ты ведь знаешь, я любил тебя. И всегда буду любить.

Виктория тяжело вздохнула, гнев ее разом куда-то пропал.

— Наверное, мне тоже следует извиниться перед тобой.

У Роберта вырвался прерывистый вздох, и волна радостного облегчения затопила его душу. На этот раз он решился-таки взять ее за руки.

— Значит, мы можем начать все сначала, — радостно сказал он.

Виктория попыталась заставить себя отдернуть руки, но его пожатие было таким нежным и ласковым. Его кожа была теплой, и ей захотелось прильнуть к его груди, почувствовать себя в его объятиях. Что плохого в том, что ей хочется снова стать любимой и желанной?

Она встретилась с ним взглядом. Его голубые глаза смотрели на нее в упор, их выражение одновременно пугало и притягивало ее. Она почувствовала, как слезы потекли по ее щекам.

— Роберт, я… — Она умолкла, не зная, что сказать.

Он потянулся к ней, и Виктории стало ясно, что он собирается ее поцеловать. И тут, к ужасу своему, она поняла, что ей хочется ощутить его губы на своих губах.

— Нет! — вскричала она, пытаясь остановить и его, и себя. Она отвела взгляд и отняла у него свои руки.

— Виктория…

— Перестань. — Она всхлипнула и уставилась в окно. — Тебе не понять меня.

— Тогда скажи мне, что я должен знать. Скажи, что я должен сделать, чтобы ты была счастлива.

— Неужели ты не понимаешь? Ты не можешь сделать меня счастливой!

Роберт вздрогнул. Ее слова ранили его гораздо больнее, чем он ожидал.

— Потрудись объясниться, — сдержанно промолвил он.

Она невесело рассмеялась.

— Ты подарил мне луну, Роберт. Да нет, ты сделал даже больше. Ты поднял меня на небо и усадил прямо посреди серебристой лунной равнины. — Виктория уже не замечала катящихся по щекам слез. — А потом я упала с луны вниз. И мне было очень больно, когда я ударилась о землю. И я не хочу, чтобы подобное повторилось еще раз.

— Этого больше не повторится. Я стал старше и мудрее. Мы оба повзрослели и поумнели.

— Но разве ты не понял? Это случилось уже дважды.

— Дважды? — растерянно повторил он, думая о том, что ему придется сейчас услышать нечто не очень для себя приятное.

— Тогда, у Холлингвудов, помнишь? — продолжала она спокойным, бесстрастным тоном. — Ты предложил мне стать твоей…

— Не говори этого, — оборвал он ее.

— Не говорить чего? Тебя смущает слово «любовница»? С каких это пор ты стал таким щепетильным в выражениях?

Кровь отхлынула от его лица.

— Я и не знал, что ты такая злопамятная.

— Я не злопамятная. Я просто говорю все как есть. И в тот раз я не сама свалилась с луны — ты меня столкнул.

Роберт с трудом перевел дух. Не в его правилах было просить, и он чувствовал необходимость защитить себя. Но Виктория была ему дороже, и поэтому он сказал:

— Тогда дай мне возможность загладить свою вину, Тори. Позволь мне жениться на тебе и стать отцом твоих детей. Позволь мне каждый день боготворить землю, по которой ты ступаешь.

— Роберт, не надо. — Голос ее дрожал, и от Роберта не укрылось, как вспыхнули ее глаза, когда он упомянул о детях.

— Что не надо? — попробовал он отшутиться. — Боготворить землю, по которой ты ступаешь? Слишком поздно — я уже ее боготворю.

— Не будь таким настойчивым, — прошептала она.

Губы его изумленно приоткрылись.

— Но почему, черт возьми, мне нельзя быть настойчивым? Интересно, с какой стати я позволю тебе снова меня бросить?

— Я никогда тебя не бросала! — воскликнула она. — Ты меня бросил, ты!

— — Мы оба виноваты. Ты тоже с легкостью поверила самому худшему обо мне.

На это Виктории нечего было сказать. Он придвинулся к ней и пристально посмотрел ей в глаза.

— Я не сдамся, Виктория. Я буду преследовать тебя днем и ночью. Я заставлю тебя признать, что ты любишь меня.