Кейт Донован - Брак по завещанию

— Ну хорошо, тогда… — Он явно не решался о чем-то попросить и, потрогав стопку писем Эйба, сказал:

— Это замечательно.

— Вы не хотели бы взять их и прочесть?

— Что? О да, со временем. — Джек начал осторожно переворачивать страницы книги с вложенными между ними исписанными листками. — Вы поступили прекрасно, сохранив письма так бережно. И даже сделали к ним аннотации.

Настал черед Тринити краснеть.

— Это глупая привычка, которую я усвоила с тех пор, как стала получать письма от отца. Каждый раз писала внизу на странице конторской книги, о чем письмо, где находится отец и что он там видел. Для меня это был как бы способ приблизить его к себе.

Заметив сочувствие в его зеленых глазах, Тринити негромко рассмеялась и показала на карты, разложенные на полу.

— Вот видите, как родилась моя тоска по дальним странам. Полагаю, это еще одно доказательство в пользу вашей теории о моем духовном родстве с Эрикой, вопреки моим неизменным протестам.

Джек выпятил губы и медленно наклонил голову.

— Полагаю.

— Завтра вам предстоит долгая поездка верхом, — напомнила Тринити. — А в постели вашей младшей сестры находится безволосое существо, которое надо удалить без промедления. Но сначала… — Тринити облизала губы и предложила еле слышно:

— Не поцелуете ли вы меня на сон грядущий? Если приют отвергнет ваше предложение, порадуемся практике. А если они его примут, это будет наш последний поцелуй.

Секунду он молча смотрел на нее, потом прижался губами к ее губам — нежно и бережно, без малейшего намека на вожделение, свойственного их прежним поцелуям.

— Спите спокойно, Тринити. Я вернусь до наступления темноты, и, надеюсь, с добрыми новостями. Или по меньшей мере с новостями разумными.

Тринити еще долго смотрела на дверь после того, как Джек исчез, затворив ее за собой.

— Если не добрые новости, то новости разумные, — пробормотала она, понимая, что Джек прав: как бы они ни были привлекательны друг для друга, любое иное решение опекунов, за исключением положительного, нанесет удар как их партнерству, так и их дружеским отношениям.

Глава 8

Джек отправился в двухчасовую поездку в «Дельта-Вэлли» в хорошем настроении, уверенный, что оставляет сестер в добрых руках. Джейни встала на заре и помогала Элене кормить мелкую живность. Мэри еще спала, и лицо у нее было безмятежным, когда Джек просунул голову в дверь ее комнаты, чтобы взглянуть на девочку перед отъездом. А Тринити предстояло провести весь день в поисках спрятанного дедом ящика.

Даже Луиза казалась счастливой, появившись во время раннего завтрака, чтобы попросить у Джека разрешения поехать верхом вместе с Клэнси на пастбище. Прежде чем Джек успел возразить, она объяснила, что берет с собой книжку и просидит все время на вершине холма, на том самом месте, где они накануне устраивали пикник.

— Я только хочу посмотреть на парней, — сказала она сладким голоском. — Мистер Клэнси разрешает мне пользоваться его подзорной трубой. Он говорит, что не подпустит ребят к тому месту, где я буду сидеть. Я просто хочу на них посмотреть.

Получив от Клэнси заверения, что ковбои будут слишком заняты, чтобы беспокоить Луизу, а Луиза не станет, в свою очередь, беспокоить их, Джек дал согласие на такой порядок действий.

Когда впереди показался сиротский приют, маленький мальчик, который до того сидел на заборе, спрыгнул со своей жердочки и побежал навстречу Джеку, приветственно махая ему рукой. С тоской подумав, что несчастный мальчуган совершенно один на свете, Джек перевел Плутона на медленный шаг, поднял руку, приветствуя мальчика, и крикнул:

— Хелло!

Мальчуган глянул на Джека, и плечи его опустились, но он продолжал идти Джеку навстречу, пока расстояние между ними не сократилось до нескольких метров.

— Доброе утро, мистер. У вас быстрый конь.

— А у тебя хороший глаз, — ответил Джек, разглядывая худенькую фигурку недокормыша.

Мальчик был в том же возрасте, что и Джейни, может, на год или два старше.

— Мой папа разбирается в лошадях.

— И научил тебя? Это хорошо. — Джек, свесившись с седла, предложил:

— Не хочешь вернуться в приют верхом? Я бы с удовольствием прошелся пешочком, чтобы размять ноги.

— Мне надо быть здесь на случай, если папа приедет.

Он долго не может здесь оставаться, будет спешить, и я хочу подготовиться.

Джек озабоченно выпятил губы. Так, выходит, отец у мальчика не умер. Но почему ему надо спешить? Значит ли это, что он скрывается от правосудия? Для ребенка это, пожалуй, не менее тяжко, чем потерять отца окончательно.

— Ты ждешь его сегодня?

— Он приедет, как только узнает, что я здесь.

— Понятно. А как давно ты здесь находишься?

Мальчик пожал плечами:

— Не знаю. Наверное, две недели.

— И ты сидишь тут каждый день? Ждешь?

Мальчик кивнул.

— Как тебя зовут?

— Николас Холлоуэй, сэр. Рад с вами познакомиться, — добавил ребенок и поднял руку вверх для рукопожатия.

Джек поспешил пожать ему руку и сказал:

— Я Джек Райерсон.

— Если вы ищете помощников для перегона скота, то они большей частью уже уехали.

— Приют отдает мальчиков внаем?

— Только совсем больших. Не таких, как я. Но я бы все равно не поехал, мне нельзя прозевать папу.

— Верно. — Джек взъерошил темно-каштановые волосы мальчугана. — Ты уже позавтракал?

— Конечно. Мне велят есть, даже если я не голоден.

Джек засмеялся.

— У меня есть сестренка твоих лет, и должен признаться, я придерживаюсь с ней той же политики.

— Правда?

— Ей вечно не хочется есть, когда мы все садимся за стол, но я настаиваю, чтобы она съела хотя бы кусочек тоста.

— Тосты я люблю. Ей столько же лет, сколько мне?

— Примерно.

— Мне семь лет.

— А Джейни шесть, — Она выше меня ростом?

— Намного ниже.

Мальчик снова кивнул, в глазах у него появилось отсутствующее выражение.

— Мои сестры тоже были меньше меня. С тех пор как я с ними расстался, я не видел ни одну девочку.

Здесь их нет.

— Так мне и говорили. Это кажется странным.

— Да.

Джеку хотелось расспросить мальчика о его сестрах, но он не знал, как это сделать. И стоит ли. В словах ребенка определенно было что-то тревожное, пугающее.

— Мне надо встретиться с директором приюта, Николас. Ты уверен, что тебе не следует на какое-то время уйти с солнцепека?

— Вы можете называть меня Ники, мистер. Николасом меня называют, только когда ругают.

— Ладно, идет, Ники. Ну как?

— Я останусь здесь. На всякий случай.

— Хорошо, тогда вот что… — Джек не договорил. Ему было тяжело оставлять мальчика здесь. — Вот что, я привезу тебе чего-нибудь холодненького попить, когда поеду обратно. Как тебе это нравится?