Мэри Патни - Странные клятвы

Немного помолчав, Мериэль заметила:

– Никто не сможет напасть на Уорфилд с этой стороны.

– Не совсем верно, – Адриан указал в направле­нии скалы. – Чтобы доказать своим людям, что не­приступных замков не бывает, однажды я взобрался по скале со стороны реки. Если смог я, то и другие вполне сумеют сделать это.

Удивленная донельзя, девушка взглянула на реку, затем перевела глаза на собеседника.

– Вы шутите?

– Клянусь Богом, – заверил он. – Я сделал это ночью, и никто не ожидал нападения. Хотя, между прочим, я не поднимался до конца, а выбрал место под стеной, которое довольно легко проломить.

– Святая Дева Мария! – в ужасе воскликнула Мериэль. – Вас могли убить! Зачем вы это сделали?

– Я вполне мог пережить падение в реку. Что касается «зачем», – мужчина улыбнулся, – когда стражник, которому я приставил кинжал к горлу, уди­вился, что мягко сказано, а его друзья просто потеря ли дар речи, то поняли, что я был прав.

– Вы ведь не убили его?

– Конечно, нет. Иначе, зачем этот урок?

Девушка нерешительно рассматривала графа, раз­думывая, являются ли его слова доказательством хлад­нокровия или черного юмора. Скорее всего, здесь присутствует и то, и другое.

– Все-таки, несмотря на ваши заверения, я очень сомневаюсь, что кто-то мог взобраться по отвесной скале.

Граф пожал плечами.

– Даже в самых отвесных скалах есть трещины и выступы. Если тебе приходилось подниматься за птенцами сокола, то должна знать об этом.

Она покачала головой.

– Я никогда не взбиралась по такой скале. Когда мы с братом брали птенцов, то брат обычно спускал меня вниз на веревке, – думая о расстоянии до реки, девушка вздрогнула. – Так гораздо легче.

Золотистые брови графа взметнулись вверх:

– Брат позволял тебе рисковать жизнью подобным образом?

– Я находилась в полной безопасности. К тому же, у меня не хватило бы сил удержать его при спуске.

Де Лэнси изумился еще больше.

– Теперь я понимаю, что рассказы о диких, не­обузданных уэльсцах – чистая правда.

– Да, милорд, это правда, мы дикие и свободные, – Мериэль взглянула на реку, затем посмотрела на едва видневшиеся вдали холмы родины. – Уэльс никогда не кланялся нормандцам.

– Ошибаешься. Несмотря на беззаветную храб­рость – надо признать, они сильны и мужественны, – твой народ в конечно итоге проиграет, потому что уэльсцы разобщены и слишком независимы, чтобы выбрать одного суверена, – граф покачал головой. – Бессмысленная и жестокая борьба между братьями за лишний надел уносит много жизней и требует много крови.

– Поэтому было бы справедливо делить наследство отца поровну между сыновьями, – резко ответила де Вер, думая о своих братьях. – Где же справедливость по-нормандски, когда старший наследует абсолютно все, а младшие вынуждены идти в услужение иедва не просить милостыню?

– Разделение наследства на равные части – действительно, справедливо, – согласился Адриан, – но не совсем правильно и мудро. Нормандский обычай делает человека сильнее. Посмотри, как страдает Англия при слабом правителе. А кто мучается боль­ше всех? Конечно, простой народ, не имеющий высо­ких каменных стен для защиты. И в то же время они составляют основную часть богатства страны. Если некому будет возделывать землю, многие лорды ока­жутся на положении нищих, – выражение лица Адри­ана стало серьезным. Возможно, он вспомнил, что ему удалось увидеть за годы гражданской войны. – Когда у Англии вновь будет сильный король, Север­ный Уэльс подчинится ему, как это сделали южные земли. Только дикие горы помогают северянам сопро­тивляться, но это временное укрытие. И хотя ты не согласишься со мной, под пятой нормандцев Уэльс будет жить лучше и процветать.

– Никогда, милорд. Свобода – в нашей крови, – Мериэль разозлилась. Ее всегда восхищало свободо­любие и отвага соотечественников матери, и она совсем забыла, что сама является наполовину норманд­кой. В данный момент в ее жилах текла чистая кельтская кровь. – Настоящее дитя Уэльса лучше умрет, чем станет жить в цепях.

Уорфилд изучающе смотрел на пленницу.

– У меня такое впечатление, что беседа от поли­тических аспектов перешла на личные.

– Как вы мудры и проницательны! – его вера в то, что соотечественники матери будут жить лучше при нормандцах, попиравших все мыслимые и не­мыслимые человеческие законы, столь же оскорби­тельна, как и его убеждение, что она будет чувство­вать себя лучше, став его любовницей. Гнев, поселившийся в душе с первых же минут плена, вы­рвался наружу:

– Как долго вы собираетесь держать меня в заточении, лорд Адриан? Я не совершала никакого пре­ступления, меня не судили. Клянусь, что не изменю своего мнения и не стану вашей любовницей. Точно так же мои уэльские родственники ни за что не со­гласятся подчиниться нормандцам и будут сопротив­ляться и сражаться до последней капли крови.

Холодные серые глаза лорда впились в ее лицо.

– Я буду держать тебя в заточении до тех пор, пока в этом будет необходимость – то есть пока ты добровольно не согласишься на мои условия.

– Какая наглость! – воскликнула Мериэль, затем взяла себя в руки, надеясь, что разум подскажет вы­ход. Ярость этого дать не могла. – Вы кажетесь ум­ным и ученым человеком, лорд Адриан. Вы почти ста­ли монахом и, по вашим собственным словам, оставили монашескую рясу только по необходимости, – глаза девушки сузились. – Где ваша нравственность, где христианская мораль? Более того, где ваша гордость? Как вы можете позволить, чтобы вами управляло сла­дострастие? Конечно, я незначительная простушка, я не красива и не богата. Насилие надо мной не приба­вит вам доблести как рыцарю, а у меня нет опыта проститутки в любовных делах, я не умею вызывать страсть.

В воздухе явно ощущалось напряжение.

– Но то, что я чувствую к тебе, нельзя назвать обычной похотью, – мягко проговорил Адриан. – Для меня ты необычна, неповторима и незаменима. Для меня ты единственная женщина в мире, я никем не могу заменить тебя. Ты уже слышала это, но почему-то не веришь мне, – голос графа стал жестче. – Чем скорее ты примешь мое предложение, тем скорее уз­наешь свое будущее.

Мериэль отпрянула.

– Если вы действительно собираетесь держать меня под замком всю жизнь, я лучше сброшусь со скалы.

Уорфилд быстро шагнул вперед и схватил ее за руку.

– Хочется верить, что ты не поступишь подобным образом, но я не желаю рисковать. Пора возвращать­ся в свою комнату.

– В свою темницу, – с горечью уточнила девуш­ка, презрительно усмехаясь, и начала спускаться по крутой каменной лестнице. – Если я уступлю вашим домогательствам из-за угроз, то будет ли это легче, чем покорность под угрозой меча?