Сильвия Торп - Алое домино

Шлага Джеррена глубоко вонзилась в плечо первого нападавшего, который тут же выронил свою и со стоном, споткнувшись, упал, а на его место метнулся третий. Несколько минут на залитой лунным светом улице шла беспощадная схватка не на жизнь, а на смерть. Джеррен отчаянно защищался, отбиваясь от все новых жестоких выпадов, и, едва успев отразить очередной, грубо выругался.

Но тут по мокрой мостовой раздались знакомые шаги, приближающийся голос выкрикнул что-то ободряющее, и лорд Маунтворт собственной персоной вылетел из-за угла и, не теряя времени, ринулся в самый центр сражения. Один из противников Джеррена тут же пустился наутек, а другой, явно более смелый и выносливый, обернулся к новому сопернику. Оставив Питера разбираться с ним, Джеррен подошел к раненому предводителю, который, слегка оправившись, тоже намеревался ретироваться, и, схватив за руку, рывком притянул к себе.

— Не так быстро, приятель, — угрожающе произнес он. — По-моему, нам еще есть что сказать друг другу.

Парень, с приставленной к горлу шпагой, опасливо переводя взгляд с узкого лезвия на холодные голубые глаза, почел, наконец, за лучшее подчиниться. Джеррен кивнул в сторону Маунтворта и его противника. — Ну-ка, отзови своего сообщника, — отрывисто приказал он, — если хочешь спасти и его шкуру, и свою собственную.

И снова его пленник решил, что сопротивляться бессмысленно, и велел приятелю остановиться. Приказ был исполнен незамедлительно, и Питер отобрал у противника шпагу. Джеррен снова обратился к пленнику:

— Так вот, я дрался не с тобой, а с человеком, который заплатил тебе за убийство. Постарайся уяснить, что в твоих же интересах рассказать о нем все. Тогда я не только отпущу вас обоих, но и награжу.

Человек, прислонившись к стене, сжимал плечо и нервно облизывал губы.

— Да я вам, сэр, все скажу, все, чего знаю, — торопливо заговорил он. — Да ить незадача-то, знаю-то я маловато. Вот, хоть бы взять, я и лица-то ейного не видал…

— Как ты сказал? — гневно вырвалось у Джеррена, и шпага, опущенная было вниз, снова взлетела к горлу парня.

— Ее лица?

— Точно так, сэр! — Парень отпрянул и растерянно взглянул на Маунтворта. — Женщина то была, этакая дамочка, вся в шелках да кружевах да с напудренными волосами… ну да, а еще в ейных ушах-то камушки были — я те дам, мне б цельный год хватило б жить не тужить, горя не знать! Да, а вот лица-то ейного я и не видал, потому как в маске она была-то, но зато высокая, рослая была бабенка, и все говорила так, свысока, что твоя королева.

Джеррен не отвечал. Пока человек говорил, он снова опустил шпагу и теперь, смертельно побледнев, невидящим взором уставился на сияющее лезвие. Питер бросил на Джеррена проницательный взгляд и коротко спросил пленника:

— Где ты видел эту даму?

Парень назвал таверну в районе, пользующемся весьма скверной репутацией, и Маунтворт заметил с презрительным недоверием:

— Уж не думаешь ли ты, что мы поверим, будто такая дама может даже что-то знать о подобном месте, а тем более приезжать туда без охраны, рискуя остаться без своих драгоценностей? Ты нагло лжешь, негодяй!

— Она была не одна, — угрюмо заметил человек, — а с каким-то малым, видать, слугой или еще кем-то там. И оружие при нем было.

Джеррен поднял голову:

— Как он выглядел?

— Да не больно-то я ево разглядел-то, он все шляпой прикрывался да шарфом замотался. Такой, с тихим говором, невысокий. Не больно-то я на ево и смотрел, все боле на камушки в ейных ушах. Уж так-то сияли, ну чисто тебе звезды. Рубины то были да алмазы. Она капюшон-то откинула, вот я и углядел.

Джеррен с минуту еще безмолвно смотрел на парня, а потом с какой-то обреченностью вложил шпагу в ножны. — Можете идти, — устало приказал он. — Оба. Питер запротестовал:

— Но ты не можешь так просто отпустить их!

— А что еще можно сделать? Такое свидетельство мне не пригодится. Так что пусть катятся к черту, и чем скорее, тем лучше.

Маунтворт хотел было возразить, но потом беспомощно пожал плечами и отступил в сторону. Оба пленника, не дожидаясь второй команды, что было сил пустились наутек; здоровый поддерживал раненого.

Джеррен поднял с мостовой упавший плащ и уставился на него, словно не понимая, как тот оказался у него в руках. Питер схватил его за плечо.

— Пойдем же, Джеррен, — тихо позвал он. — Здесь больше делать нечего.

— Итак, мой план уличить Келшелла не удался, — с горечью сказал Джеррен. Питер никогда раньше не слышал у него такого тона. — Смешно, не правда ли, что я с риском для жизни пытаюсь добыть сведения, без которых предпочел бы обойтись?

Маунтворт не ответил, поскольку сказать было просто нечего. Они сидели в библиотеке его дома на Гросвенор-сквер, куда пришли после стычки на улице. Он понимал, что необходимо обсудить их пугающее открытие, но никак не мог приступить к разговору.

— Вне всяких сомнений, я — глупец, — подвел черту Джеррен, — но мне и в голову не могло придти, что эти парни выведут на кого-то другого, не на Келшелла. Вот почему я и просил тебя помочь мне.

— Полагаю, — с сомнением в голосе произнес Питер, — ошибка вовсе не исключена. Они ведь не видели ее лица.

— Никакой ошибки нет. Ты же слышал слова этого негодяя. Высокая, богато одетая женщина с высокомерными манерами, в серьгах с рубинами и алмазами. Черт побери, Питер, ведь я же сам подарил ей эти побрякушки, когда только привез в Лондон.

— А что ее спутник? Кто бы это мог быть? Джеррен нахмурился.

— Разумеется, не Келшелл. Вероятно, кто-то из его доверенных лиц, но даже если бы я и мог проследить связь, что толку. Факт остается фактом — их наняла Антония. Вот почему этот чертов поединок придется держать в секрете.

Питер как-то странно посмотрел на него.

— Я, конечно, понимаю твои чувства, — раздумчиво произнес он, — но черт побери, Джеррен, плюнь ты на все это! Ведь речь идет о твоей жизни. Не зная, где и когда они сделают очередную попытку, ты в один прекрасный день не сможешь уберечься и попадешься.

— Ну и что ты в таком случае предлагаешь? — Джеррен беспокойно заметался по комнате. — Чтобы я позволил арестовать жену по обвинению в попытке убийства? А сам поступил бы так, окажись ты на моем месте, а на месте Антонии — Люси?

— Это не аргумент, — нетерпеливо возразил Питер. — Люси и я…

— Да, знаю, знаю! — так же нетерпеливо прервал его Джеррен. — Ты любишь свою жену. Так ведь и я, черт побери, по-прежнему люблю свою, хоть это и глупо после всего случившегося. Вот почему мне так дьявольски трудно.

И снова у Маунтворта не нашлось слов. Сомнений больше не было: Антония Сент-Арван замыслила хладнокровное убийство мужа, и отрицать это Питер был не в силах, невзирая на самое горячее сочувствие к другу.