Лиза Клейпас - Искушай меня в сумерках

– Что, по-вашему, я должен был предпринять, Маркс? Сослать Поппи в монастырь? Она вправе выйти замуж за кого пожелает.

– Даже если все это закончится несчастьем?

– Это закончится не несчастьем, а всего лишь – отчуждением. И я предупредил об этом Поппи. Но она связала себя обязательством и твердо намерена выйти за него. Я всегда считал Поппи достаточно разумной, чтобы совершить такую ошибку.

– Она благоразумна, – сказала Маркс. – Но она также и одинока. И Ратледж воспользовался этим.

– Как она может быть одинокой? Она все время окружена людьми.

– Это может быть самым худшим из всех видов одиночества.

В ее тоне прозвучала тревожная нотка – болезненная грусть. Лео захотелось прикоснуться к девушке... притянуть ее ближе к себе... так чтобы ее лицо уткнулось ему в шею... и это вызвало у него чувство весьма похожее на панику. Следовало что-то предпринять, чтобы изменить настроение, возникшее между ними.

– Не стоит унывать, Маркс, – оживленно сказал Лео. – Уверен, что когда-нибудь вы тоже встретите кого-то особенного, кого сможете изводить всю вашу оставшуюся жизнь.

Он с облегчением вновь увидел ее привычный сердитый взгляд.

– Я пока что не встречала мужчины, который был бы в состоянии конкурировать с чашкой хорошего крепкого чая.

Лео собирался ответить, когда услышал шум, доносившийся из ризницы, где находилась Поппи.

Мужской голос, напряженный и настойчивый.

Лео и Маркс переглянулись.

– Разве она там не одна? – спросил Лео.

Компаньонка неуверенно кивнула.

– Это Ратледж?- удивился Лео.

Мисс Маркс покачала головой.

– Я только что видела его снаружи.

Молча Лео ухватился за ручку двери и открыл ее. Мисс Маркс последовала за ним в ризницу.

Лео так резко остановился, что компаньонка врезалась ему в спину. Его сестра, одетая в закрытое белое кружевное платье светлым силуэтом вырисовывалась на фоне целого ряда черных и пурпурных одеяний. Поппи казалась ангелом, купавшимся в лучах света, падавшего сквозь узкое прямоугольное окно. Свадебная фата ниспадала ей на спину с изящного венка из белых бутонов роз.

Девушка стояла лицом к лицу с Майклом Бэйнингом, который выглядел как сумасшедший – безумные глаза, взъерошенная одежда.

– Бэйнинг, – сказал Лео, сильным ударом ноги захлопывая дверь. – Не знал, что вы были приглашены. Гости сейчас рассаживаются на скамьях в церкви. Предлагаю вам присоединиться к ним.

Он сделал паузу и продолжил ледяным голосом с тихим предупреждением:

– А еще лучше – уезжайте совсем.

Бэйнинг покачал головой, в его глазах светилась отчаянная ярость.

– Не могу. Я должен поговорить с Поппи, пока не стало слишком поздно.

– Уже слишком поздно, – сказала Поппи, цвет лица которой был почти таким же белым, как и ее платье. – Все уже решено, Майкл.

– Ты должна узнать, что я обнаружил. – Майкл бросил на Лео умоляющий взгляд. – Позвольте мне переговорить с нею наедине.

Лео покачал головой. Он не испытывал антипатии к Бэйнингу, но не мог не видеть, что из этого не выйдет ничего хорошего.

– Извини, старина, но кто-то должен подумать о приличиях. Все это сильно смахивает на последнее свидание перед свадьбой. И поскольку такое свидание выглядит весьма скандальным даже между женихом и невестой, то встреча между невестой и кем-то другим выглядит еще более нежелательной.

Лео почувствовал, что мисс Маркс подошла и встала рядом с ним.

– Позвольте ему сказать, – произнесла компаньонка.

Лео бросил на нее раздраженный взгляд.

– Черт возьми, Маркс! Вы когда-нибудь устанете указывать мне, что я должен делать?

– Когда вы больше не будете нуждаться в моих советах, я перестану их давать.

Поппи не отрывала взгляда от Майкла. Все это походило на сон, на страшный сон – его появление за несколько минут до ее бракосочетания с другим мужчиной, когда она уже одета в свадебное платье. Страх наполнил ее. Она не желала услышать то, что Майкл хотел сказать, но также она не могла и прогнать его.

– Почему ты здесь?- ухитрилась спросить она.

Майкл выглядел страдающим и умоляющим. Он что-то держал... письмо.

– Ты узнаешь это?

Взяв письмо рукой, затянутой в кружевную перчатку, Поппи пристально уставилась на него.

– Это любовное письмо, в замешательстве сказала она. – Я потеряла его. Где... где ты его нашел?

– У моего отца. Гарри Ратледж отдал письмо моему отцу.

Майкл резко взъерошил свои волосы.

– Этот ублюдок пошел к моему отцу и рассказал ему о наших отношениях. Представил их в самом худшем свете. Ратледж настроил моего отца против нас прежде, чем у меня появился шанс самому рассказать ему о нас.

Поппи стало еще холоднее, во рту у нее пересохло, сердце стучало медленными болезненными ударами. В то же самое время ее мозг работал быстро, делая ряд быстрых выводов, каждый из которых был еще более неприятным, нежели предыдущий.

Дверь открылась, и все обернулись, чтобы посмотреть, как кто-то еще входит в ризницу.

– Ну конечно, – Поппи услышала суровый голос Лео. – Только вас еще и не хватало для полноты трагедии.

Гарри, выглядевший вежливым и удивительно спокойным, вошел в маленькое переполненное помещение. Он приблизился к Поппи, его зеленые глаза оставались невозмутимыми. Он хранил самообладание подобно непроницаемой броне.

– Здравствуй, дорогая.

Он протянул руку и легонько прикоснулся к прозрачному кружеву ее фаты.

Даже, несмотря на то, что он не прикоснулся непосредственно к ней, Поппи напряглась.

– Это плохая примета, – пересохшими губами прошептала она, – если жених увидит невесту до начала церемонии.

– К счастью, – произнес Гарри, – я не суеверен.

Поппи была полна смятения, гнева и приглушенной боли. Пристально глядя в лицо Гарри, она не замечала ни малейшего следа угрызений совести на его лице.

"В сказке, – говорил он ей, – я, наверное, был бы злодеем".

Это было правдой.

И она собиралась выйти за него замуж.

– Я рассказал ей о твоем поступке, – заявил Майкл Гарри. – Как ты сделал невозможным брак между нами.

– Я не делал его невозможным, – сказал Гарри. – Я всего лишь создал для него некоторые препятствия.

Каким молодым, благородным и уязвимым казался сейчас Майкл, совсем не похожим на героя.

И каким серьезным, жестоким и высокомерным был Гарри. Поппи не могла поверить, что когда-то находила его очаровательным. Что он нравился ей, и она полагала, что сможет быть в какой-то степени счастлива с ним.

– Она была бы твоей, если бы ты на самом деле хотел ее, – продолжил Гарри с безжалостной улыбкой на губах. – Но я хотел ее сильнее.

Замахнувшись кулаком, Майкл бросился на Гарри с удушливым криком.