Элизабет Бойл - Все изменит поцелуй

Внезапно послышались шаги — кто-то спускался по лестнице. Затем вспыхнул фонарь, и яркий свет ослепил Роберта. Он мигом скатился с койки и с трудом поднялся на ноги — колени его подгибались, и его пошатывало. Майор сделал шаг в сторону — теперь свет уже не слепил — и увидел капитана Колина Данверза, державшего над головой фонарь.

— Глазам своим не верю, — сказал Колин. Он прошел мимо Роберта и повесил фонарь на ближайший крюк.

Фонарь раскачивался из стороны в сторону, и от этого неровного, но яркого света Роберт почувствовал тошноту и головокружение. Его бил озноб, все тело покрылось липким холодным потом, и только раненое плечо горело. Он попытался не думать ни о боли, ни о наложенных Акилесом швах, но тут ему вспомнились слова Оливии. Она сказала, что не удивится, если к утру у него появится горячка.

Что ж, похоже, ее предсказание сбылось.

А впрочем, не совсем. Кое в чем эта проницательная леди ошиблась. Горячка началась задолго до рассвета.

Набрав в легкие побольше воздуха, Роберт сделал еще один шаг в сторону. Он старался держаться подальше от света, чтобы его плечо не слишком бросалось в глаза.

— Рад тебя видеть, Колин.

— Хотелось бы и мне ответить тем же, — сказал брат. — Черт возьми, что тебе здесь нужно?

— Мне необходимо добраться до Лиссабона. Поэтому Пимм и прислал меня к тебе.

Колин покачал головой и спросил:

— А что тебе понадобилось в Лондоне? И почему ты в штатском, а не в форме?

Немного помедлив, Роберт проговорил:

— Видишь ли, возникли кое-какие сложности…

— Не удивляюсь, — проворчал Колин.

Тут из-за перегородки послышалось тихое похрапывание.

Капитан выругался, схватил фонарь и бросился в смежную каюту. Роберт попытался задержать его, но не успел.

— Черт побери, я же говорил тебе не… — Колин осекся и поднял повыше фонарь. Потом обернулся к брату: — Что за…

— В этом-то и состоит первая сложность, — сказал Роберт.

— А есть еще и другие? — сквозь зубы процедил Колин.

— Да, есть.

И тут Роберта охватила ужасная слабость. Не устояв на ногах, он рухнул на пол и, уже теряя сознание, пробормотал:

— Ее надо доставить к Веллингтону. Во что бы то ни стало…

Колин поставил фонарь на стол и бросился к брату. Капитан побывал во многих сражениях и повидал немало смертельных ранений. И сейчас по всем признакам — и по бледности, вызванной большой потерей крови, и по охватившей все тело лихорадке — было видно, что Роберт в опасности. Колин осторожно ощупал его с головы до ног и обнаружил повязку на плече. Он снял с брата плащ, размотал бинты, внимательно осмотрел рану и увидел признаки заражения.

— Черт бы тебя побрал, Хоббе, — проворчал капитан. — Опять ты попал в какую-то историю…

Оливия металась, словно старатась стряхнуть с себя сон, навеянный дурманом. В какой-то момент она услышала мужской голос, доносившийся из темноты.

— Хоббе, — говорил какой-то мужчина, явно взволнованный.

Оливия попыталась закричать:» Хоббе, Хоббе, я здесь! «

Но язык ее едва ворочался, и из горла вырывались лишь какие-то нечленораздельные звуки. А потом Оливию снова одолел сон, не желавший выпускать ее из своих цепких летаргичсских объятий.

Наконец проснувшись, она прищурилась от яркого света, проникавшего в комнату сквозь маленькое оконце над кроватью, а также сквозь дверной проем, который вел неизвестно куда. Внезапно ей показалось, что она опять погружается в сон, но тут ее обдало свежим ветерком с привкусом соли, и она окончательно пробудилась.

Вокруг нее — море. Куда и с кем она плывет на этом корабле — на сей счет у нее никаких сомнений не было.

Во всяком случае, она точно знала, с кем плывет. С Робертом Данверзом.

Оливия попыталась вспомнить, как же она все-таки оказалась на борту корабля. О событиях всей прошедшей недели у нее сохранились лишь отрывочные воспоминания. Она закрыла глаза и сдавила пальцами виски — голова словно раскалывалась.

Ей казалось, что вся эта история произошла вовсе не с ней и она наблюдает за событиями со стороны.

Вот леди Финч, читающая газету. Затем возвращение Брэдстоуна. Возникшее у нее желание отомстить. Поездка в Лондон, а потом в лондонский дом леди Финч. Роберт — и в то же время не Роберт. Вернее — два Роберта. Одного она когда-то любила, но впоследствии об этом пожалела, с другим целовалась, но ничуть о том не жалеет.

При воспоминании об этом поцелуе Оливия невольно покраснела, однако ухватилась за него, пытаясь восстановить остальные события — они перемешались в ее сознании, словно в калейдоскопе.

И тут все вдруг стало на свои места. Чамбли. Он ей угрожает. Злорадствует по поводу» самоубийства» ее отца. Потом целится из пистолета в Роберта. Она вне себя от ярости и стреляет в него.

Оливия вздрогнула от неожиданности. Она убила человека!

Свесив ноги с койки, она нащупала пол и осторожно поднялась. Какое-то время стояла, держась за спинку и привыкая к качке.

Ей по-прежнему не удавалось вспомнить, каким образом она оказалась на корабле. Эти события были покрыты мглой, густой и непроницаемой, как январский туман над Темзой.

Наконец, собравшись с духом, она сделала шаг, еще один — и вдруг что-то задела ногой. На полу лежал ее саквояж. Оливия присела, открыла его и убедилась, что все вещи на месте — и дневник, и все остальные записки. Кроме того, там находились пучки пахучих трав в голубых аптечных обертках — их она никак не могла туда положить.

Закрыв саквояж и задвинув его под койку, чтобы не бросался в глаза, Оливия стала пробираться вдоль стены к дверному проему. У порога остановилась на несколько секунд, а затем сделала еще шаг.

Она оказалась в довольно просторной и светлой комнате. Вдоль одной из стен тянулся длинный ряд окон, а за ними расстилалось море — необъятное пространство под голубым небом.

Что ж, ее худшие опасения подтвердились — она находилась далеко от земли, в открытом море.

Когда ее глаза наконец привыкли к яркому свету, Оливия осмотрелась. И тотчас же увидела какого-то мужчину, сидевшего за длинным широким столом. Перед мужчиной лежала огромная раскрытая книга, и он что-то писал в ней, поскрипывая пером. Незнакомец низко склонился над столом, и Оливия не могла разглядеть его лицо — видела лишь копну черных волос и загорелые руки.

Девушки снова осмотрелась. Ни Роберта, ни его слуги в комнате не было.

«А может, его вовсе здесь нет? — подумала Оливия. — Может, он просто…»

Тут незнакомец поднял голову и, повернувшись к ней, сказал:

— Приветствую вас.

Отложив перо, мужчина поднялся из-за стола, и Оливия поняла, что он необыкновенно высокий — едва не задевал головой потолок. Лицо у него было загорелое и обветренное; очевидно, этот человек не один год провел в море.