Джейн Фэйзер - Охота за невестой

Он откашлялся, прочищая горло.

– Миссис Энсор, насколько я понимаю, это вы автор оскорбительной статьи?

– Если вы имеете в виду мою статью, то могу вас заверить, что отнюдь не считаю ее оскорбительной, – заявила она.

– И все же лорд Беркли счел себя оскорбленным.

– Правда глаза колет, – промолвила Констанс.

– Вас удивляет, – сказал он, беря в руки злополучный экземпляр газеты «Леди Мейфэра», – что человек считает для себя оскорбительным, если его публично называют насильником, оскверняющим юных девушек, лжецом, вором и вымогателем?

Гидеон отложил газету и посмотрел на сестер, встретивших его иронический взгляд с непоколебимым спокойствием.

– Я думала, с этой темой мы покончили вчера, – произнесла Пруденс. – Мы также решили, что в деле о клевете несем ответственность все вместе. Ответчик – газета «Леди Мейфэра», а публикация – коллективное творение сестер Дункан.

– Это не облегчает моей задачи.

– Но усложнять дело мы не намерены, – возразила Пруденс с непроницаемым видом. – Наша точка зрения на личность лорда Беркли ясно выражена в статье. Не будь мы уверены в справедливости обвинений, не стали бы выдвигать их.

Гидеон снова бросил взгляд на лежащую перед ним газету.

– Совершенно ясно, что вы готовы втоптать в грязь любого представителя сильного пола. Я полагаю, вы суфражистки?

– Какое отношение имеют к делу наши политические взгляды? – спросила Пруденс.

Он смерил ее взглядом.

– Суду присяжных это может не понравиться, – вступила в разговор Констанс. – А нам нужно завоевать его симпатии.

– Вряд ли удастся найти таких присяжных, – возразил сэр Гидеон.

– Сэр Гидеон, неужели вы в столь отчаянном положении, что всего лишь слабая надежда на получение восьмидесяти процентов от возможной суммы компенсации наших убытков – достаточный мотив, чтобы взяться за дело, которое вы явно считаете безнадежным? – спросила Честити, едва сдерживая гнев.

Пруденс и Констанс переглянулись, но не проронили ни слова.

Сэр Гидеон раздул ноздри от возмущения, потом сказал:

– Я думал, ваше посредническое агентство собирается в качестве оплаты моих услуг найти мне подходящую жену.

– Тогда вам придется изменить свои манеры, – парировала Пруденс. – Мы не волшебники, чтобы творить чудеса.

– Я тоже не волшебник, мисс Дункан.

Он потянулся к серебряной шкатулке с сигаретами.

Щелкнул крышкой. Заколебался. Ему было известно, что некоторые женщины курят, но только тайком. Обычно ему не приходило в голову предлагать женщинам сигареты. Но как быть сейчас?

Он перегнулся через стол и пододвинул шкатулку Пруденс.

– Нет, благодарю вас. Это один из способов шокировать свет, и мы его избегаем, – произнесла она ледяным тоном.

– В таком случае, полагаю, вы не станете возражать, если закурю я? – ответил сэр Гидеон. – Это помогает мне думать.

Несколько минут он курил молча, уставившись в одну точку.

– По-моему, мы напрасно отнимаем у вас время, – сказала Пруденс.

Он жестом призвал се к молчанию, что вызвало ярость у всех трех сестер. Гидеон же с невозмутимым видом продолжал курить. Докурив сигарету и бросив окурок в камин, адвокат наконец заговорил:

– Ваша газета вызывает раздражение не только у тех, на кого вы нападаете, а вообще у всего сильного пола. Суд присяжных, целиком состоящий из мужчин, из двенадцати славных и добрых представителей сильного пола, едва ли выступит против подобных себе в пользу группы каких-то мятежных женщин-подстрекательниц.

– Необязательно, – подала голос Пруденс. – Не каждый мужчина в суде принадлежит к тому же общественному сословию, что и граф. Возможно, некоторые из них сочувствуют женщинам, обесчещенным Беркли.

– Да, – согласилась Честити. – И сочтут справедливым, что такой мерзавец, как лорд Беркли, получил по заслугам.

– Разумеется, неблаговидные мотивы исключать не стоит, – согласился сэр Гидеон. – И все же я не могу построить защиту, не располагая фактами. – Он постучал кончиками пальцев по газете и тонкой стопочке документов, представленных Пруденс. – Соблаговолите представить мне доказательства, которые могли бы стать обоснованием ваших обвинений в подлоге, краже и обмане.

Пруденс вздохнула:

– В настоящий момент у нас ничего нет. Но мы подозреваем, что Беркли несет ответственность за то, что втянул нашего отца в жульническую аферу, в результате которой мы потеряли свое состояние.

– И Пру убеждена, что сможет найти свидетельства этой аферы среди финансовых бумаг отца, – добавила Констанс.

Гидеон нахмурился:

– Это попахивает вендеттой.. Суд присяжных едва ли примет это с одобрением.

– Если наше инкогнито не будет раскрыто, они не смогут связать это с нами, – заявила Пруденс.

Гидеон покачал головой.

– А теперь послушайте меня. – Он многозначительно поднял палец. – Неужели вы и впрямь полагаете, что адвокаты Беркли примирятся с вашей анонимностью? Они перевернут небо и землю, чтобы узнать, кто вы. А когда узнают, распнут вас.

– Не стоит говорить с нами в столь оскорбительном тоне, – огрызнулась Пруденс. – Мы не слепы и понимаем, какова реальность.

– Прошу прощения, – возразил он все тем же гоном, – но я как раз противоположного мнения.

Он снова удобно устроился на стуле, потом внезапно сверкнул на Пруденс серыми холодными глазами.

– Нет, то есть я хотела сказать «да», – ответила Пруденс, вдруг осознав, что покраснела и заикается. – В этом нет ничего личного. Лорд Беркли погубил...

Он жестом заставил ее замолчать.

– Я не склонен снова выслушивать ваши непристойные обвинения, мадам. Суд присяжных обратит внимание на то, что эти обвинения выдвинуты несколькими служанками, молодыми девицами, которыми легко манипулировать и которые добивались благосклонности своего хозяина в обмен на собственные услуги. Это обычная ситуация.

Пруденс вскочила на ноги.

– Как вы смеете! – выкрикнула она, тыча пальцем в сэра Гидеона. – Что вы за монстр и почему пытаетесь нас запугать? У нас нет нужды вас выслушивать!

Она направилась было к двери, но Гидеон, перегнувшись через стол, схватил ее за руку.

– Сядьте, Пруденс, я хочу услышать ваш ответ.

Она рванулась и попыталась высвободить руку, но его пальцы крепко сжали ее запястье.

– Сядьте! Сядьте вы все!

– Ты не права, Пру, – заметила Честити, – он гораздо хуже Макса.

На мгновение это обвинение ошеломило Гидеона и выбило почву у него из-под ног. Он словно потерял нить разговора. Некоторое время он переводил взгляд с одной сестры на другую. Воспользовавшись тем, что Гидеон ослабил хватку, Пруденс вырвала руку и демонстративно потерла запястье.