Джейн Фэйзер - Охота за невестой

Темно-красную шелковую блузку с пышным галстуком. Она смягчала общий облик. С этой блузкой костюм выглядел очень элегантно, цвет удивительным образом гармонировал с цветом ее волос. Шляпу она не наденет. Ни за что.

Пруденс спустилась к завтраку в тот момент, когда напольные часы пробили семь. Сестры уже были в столовой.

– Браво, Пру! – зааплодировала Честити.

– Да, то, что надо, – согласилась Констанс, намазывая тост маслом. – Даже без шляпы хорошо.

Пруденс рассмеялась.

– Прическа а-ля мадам де Помпадур, думаю, вполне годится.

Она дотронулась до волос. Они были собраны в высокий шиньон и заколоты шпильками наверху. Прическа получилась изысканная.

– Отлично, – сказала Констанс, беря кофейник, чтобы налить сестре кофе. – Мы с Чес оделись поскромнее. Ты должна быть в центре внимания.

Пруденс усмехнулась. На Констанс была серая с белым полосатая юбка, перетянутая широким поясом, подчеркивавшим тонкость ее талии, и темно-серый жакет с пышными рукавами, застегнутыми на запястьях. Сестры одевались по последней моде, хотя и их туалеты, так же как костюм Пруденс, много раз переделывались.

– Я думала, ты отказалась от своего гардероба, который был у тебя до Макса, – заметила Пруденс, разбивая яйцо.

– Зачем выбрасывать хорошую одежду? – сказала Констанс.

– Ты могла бы пожертвовать ее на благотворительные цели, – подсказала Честити, макая тост в яйцо.

– Я пока не успела произвести ревизию всех своих туалетов, – ответила Констанс. – Как бы то ни было, этот костюм мама предпочитала всем остальным. А теперь, Пру, проинструктируй нас относительно сегодняшней встречи. Надо ли нам готовиться к атаке или мы будем только обороняться? Я в полном неведении.

– Возможно, предстоит и то и другое, – ответила сестра.

Гидеон пришел в свою контору в седьмом часу утра. Привратник растопил камин в обеих комнатах, но уголь еще не разгорелся. Клерка пока не было. Поэтому сэр Гидеон разжег спиртовку и поставил кипятить воду, чтобы приготовить крепкий кофе. Он мало спал и надеялся, что кофе его взбодрит. Потом он снял с полки несколько томов. Один положил на письменный стол, не снимая теплого шарфа и перчаток, потому что ночной холод все еще сочился от древних каменных стен и камин от него не спасал. Сэр Гидеон принялся просматривать старые дела, ища прецеденты дел о клевете, когда клиенты сохраняли анонимность. Тадиус пришел через час, но адвокат к этому времени еще ничего не нашел.

Тадиус сделал тосты с мармеладом и предложил адвокату.

– Благодарю, – проворчал патрон, раскрыв очередной толстенный том.

– Сложности, сэр Гидеон? – спросил Тадиус.

– Анонимные клиенты, Тадиус, – ответил адвокат, подняв голову.

– Было одно дело о клевете, сэр, как мне помнится, в 1762 году, когда ответчиков отделили занавесом от зала суда. Тадиус скрылся в соседней комнате и вернулся с тарелкой горячих тостов, намазанных маслом.

– Еще кофе, сэр Гидеон?

– Да... и том, где описан этот прецедент, – ответил Гидеон, принявшись за тост.

– Сию минуту, сэр Гидеон.

Не прошло и минуты, как Тадиус положил на стол нужный том и раскрыл его на нужной странице. Желтый от никотина палец ткнул в нужный параграф.

– Тебе нет цены, Тадиус, – сказал сэр Гидеон, не поднимая глаз.

– Благодарю вас, сэр. – Тадиус был явно польщен. – Я провожу к вам леди, как только они приедут.

Гидеон оглядел контору.

– Нужна еще пара стульев. Для ее сестер, – сказал он.

– Я уже распорядился, сэр Гидеон. Клерк сэра Томаса Уэлбека даст нам недостающие стулья.

– Да, Тадиус, тебе действительно нет цены.

На этот раз сэр Гидеон улыбнулся. Клерк ответил ему улыбкой.

– К вашим услугам, сэр. Всегда к вашим услугам.

Он стушевался и исчез в соседней комнате.

Гидеон доел тост, пока читал дело, вытер пальцы салфеткой, заботливо положенной на стол клерком, и допил кофе. В его мозгу уже начала складываться стратегия предстоящего процесса. Ровно в половине девятого дверь в приемную открылась и сэр Гидеон поднялся, чтобы приветствовать сестер, когда Тадиус введет их в его контору.

Его улыбка была вежливой и бесстрастной; никто бы не догадался, что он внимательно оглядывает и оценивает их. Ему было весьма любопытно увидеть сестер Пруденс, и он не остался разочарован. Эти три женщины производили сильное впечатление. Пруденс, одетая подобающим образом в цвета, которые ей шли, выглядела лучше, чем он ожидал.

Сэр Гидеон с трудом сдерживал смех, вспоминая, в каком виде она представала перед ним во время их прежних встреч. Модная прическа демонстрировала богатство цвета ее блестящих, будто светящихся волос, прекрасно сочетавшегося с цветом красной блузки. Вместо очков в роговой оправе с толстыми линзами на Пруденс были очки в изящной золотой оправе, не скрывавшие ее сияющих зеленых глаз. Приятно было на нее смотреть.

Окинув взглядом сестер, сэр Гидеон пришел к выводу, что они выступают против него объединенными усилиями и настроены весьма решительно. Несмотря на очевидную индивидуальность облика и манер каждой, ему показалось, что им всем свойствен мощный и несколько агрессивный интеллект. Тот самый, что отражался в содержании и стиле «Леди Мейфэра». Адвокат отметил это с удовлетворением. Из них получились бы блестящие свидетели. Однако они настаивали на анонимности.

Однако сэр Гидеон надеялся преодолеть это препятствие. Он ощутил, что стал объектом молчаливого и пристального внимания Констанс и Честити, и подумал о том, что Пруденс рассказала им о нем накануне. Пруденс, спокойная, неулыбчивая, была сама сдержанность.

– Доброе утро, сэр Гидеон, – сказала она официальным тоном. – Позвольте представить вам моих сестер.

– Постойте! Дайте мне самому сообразить, кто есть кто. – Он обошел вокруг стола и протянул руку Констанс. – Миссис Энсор, счастлив познакомиться с вами.

Констанс ответила твердым и решительным рукопожатием.

– Не стану спрашивать, как вы догадались.

Он лишь улыбнулся и повернулся к Честити:

– Вы – мисс Честити Дункан.

– Она самая, – ответила Честити и пожала ему руку чуть слабее, чем старшая сестра. – Неужели я выгляжу года на два моложе Констанс?

– Не будем вдаваться в подробности, – сказал сэр Гидеон, указывая жестом на приготовленные для них стулья.

– Садитесь, пожалуйста.

Они сели полукругом, сложив руки на коленях. У всех трех зеленые глаза, отметил он про себя. У Пруденс они светлее, чем у Констанс, а в глубине глаз Честити сверкают светло-карие точки. Волосы у всех рыжие, но разного оттенка.

Господи! Какой фурор они произвели бы в качестве свидетелей!