Бетина Крэн - Нежное прикосновение

— Как вы знаете, у Робби ветрянка, — сказала девушка, покручивая в пальцах замочек своей украшенной бисером сумочки. — Он очень плохо себя чувствует и спрашивает, может ли его еще раз навестить ваш друг… тот парень из Монтаны… как его зовут, я забыла?

— Бартон Макквайд. — Вассар с интересом посмотрел на Даймонд. — Значит, он уже навещал вашего больного кузена?

— Так получилось, что он приехал к нам с визитом, когда мы обнаружили болезнь Робби. Мистер Макквайд любезно рассказал мальчику несколько историй про Дикий Запад. Вы, случайно, не знаете, как я могу с ним связаться?

Вассар откинулся на спинку кресла, широко улыбаясь.

— Вообще-то знаю… или по крайней мере скоро буду знать. Мы собираемся пригласить его на несколько дней к нам домой начиная… хм… с завтрашнего дня. Эвелин донимает меня просьбами зазвать его в гости, но он такой занятой…

— Могу себе представить, — проговорила Даймонд, стараясь ничего не представлять. Она запретила себе давать волю воображению, надеясь пресечь воспоминания о событиях вчерашнего вечера. Когда она думала об этом, ей становилось не по себе. Зачем ей новые осложнения в ее и без того запутанной жизни?

— Вы придете к нам на обед в субботу? — спросил Вассар.

— Вообще-то я только хотела узнать, не навестит ли он Робби и…

— Отказ в качестве ответа не принимается, — добродушно сказал Вассар. — Эвелин будет в восторге. Знаете… Эвелин на днях говорила, как редко мы с вами видимся… как сильно без вас скучает Кларис… как сильно они обе очень скучают по веселым балам и вечеринкам, которые мы давали, когда вы с Кларис были дебютантками в свете.

Девушка задумалась.

— Думаю, Робби обойдется без меня какое-то время… — пробормотала она, потом, вспомнив, просияла. — Так ведь на субботний вечер намечен благотворительный светский бал! — Она мило улыбнулась. — Если бы не это, я бы обязательно вырвалась, но… может, как-нибудь в другой раз.

— А я и забыл про это благотворительное мероприятие. Я уверен, что Макквайд поедет туда вместе с нами. Значит, там и увидимся.

В полном смятении Даймонд вышла из кабинета и направилась в банковский холл, украшенный мраморными колоннами.

Что же теперь делать? Вчера вечером только после того, как Беар ушел, она обрела ясность мысли и поняла, что произошло. О Боже! Должно быть, он решил, что она самая испорченная и беспринципная женщина во всей округе… Будучи обрученной с двумя мужчинами сразу, предается необузданным восторгам с третьим, не успев с ним как следует познакомиться. Надо объясниться с ним, заверить, что она собирается как можно скорее разобраться с Морганом и Пэйном, и молить Бога, чтобы Беар ей поверил и сохранил ее тайну.

Поглощенная своими мыслями, она заметила на крыльце Хардвелла, который болтал с каким-то приятелем. Высокие банковские потолки, обильная полировка и эхо, как в соборе, заставляли всех входящих в этот храм коммерции понижать голос до благоговейного шепота. Всех, кроме человека, который решил отказаться от солидных денег ради еще более солидных и стабильных прибылей.

Резкий, чуть гнусавый мужской голос перекрыл шелест бумаг, металлический звон пересчитываемых монет и голоса финансистов. Даймонд застыла как вкопанная в дверях банка, охваченная ужасом при звуках этого голоса и при виде его обладателя. Огромный холл вдруг как будто сузился, оставив ее лицом к лицу с Луисом Пирпонтом III.

— Даймонд, дорогая! — Он бросился к ней, схватил за руки и прижал их к своему сердцу. Его болезненно-желтое лицо растаяло в слащавой улыбке. — Как я рад, что ты поправилась! Я заезжал к тебе в воскресенье днем, но миссис Хамфри сказала, что тебе еще нездоровится.

— Я уже хорошо себя чувствую, спасибо. — Она попыталась высвободить руки, но тщетно. — Хардвелл и Анна посоветовали мне немного развеяться… Слушай, Луис, а что ты здесь делаешь? В банке Филипа Вассара?

— Сопровождаю милую миссис Шоэргров, помогаю ей выполнить определенные банковские операции. — Луис повернул голову к высокому окну, возле которого стояла согбенная старая дама и смотрела на них. Он расплылся в любезнейшей улыбке. Старушка кивнула в ответ и изящно взмахнула носовым платочком. Луис в волнении сжал руки Даймонд. — Она вкладывает солидную сумму в мою городскую миссию. А еще… — он становился все более возбужденным, — она решила переписать свое завещание так, чтобы спонсировать наш объединенный балтиморский отдел благотворительности. — Он взглянул на девушку, словно ждал, что она точно так же обрадуется этой новости.

— Очень… достойно с ее стороны, — сказала Даймонд, посмотрев на трясущуюся старушку, которая только что завершила свои дела и обернулась к ним.

— А я как раз собирался отвести миссис Шоэргров в портовую миссию, чтобы показать ей, сколько полезного можно будет сделать благодаря ее вкладу, — сказал Луис достаточно громко, чтобы услышала престарелая вкладчица, и, потащив Даймонд за собой, поспешно подал руку маленькой пожилой вдове. — Даймонд, ты тоже никогда не была в портовой миссии, а ведь ты один из наших самых щедрых спонсоров. — В приступе филантропии он хлопнул в ладоши. — Какая чудесная возможность… показать обе им ту огромную работу, которую вы делаете реальной! Ты должна поехать с нами, Даймонд. И вы, мистер Хамфри, тоже должны поехать!

Даймонд не успела придумать подходящей отговорки. Луис схватил ее свободной рукой под локоть и уверенно потянул к дверям. Оказавшись на улице, она поняла, что из доступных средств передвижения у них есть лишь карета Вингейтов и собственные ноги. Хардвелл настоял на том, чтобы они воспользовались каретой, и Луис, осыпая милую старушку Шоэргров любезностями и вниманием, охотно уселся вместе с ними.

Портовая миссия давала один бесплатный обед в день всем тем, кто выстраивался у ее дверей, заходил и прослушивал короткую назидательную лекцию. На втором этаже располагалась общая спальня с кроватями для «чистых» бедняков. Здесь же можно было получить подержанную одежду, если она имелась в наличии.

Когда карета подъехала ближе, Луис пустился перечислять шефов и спонсоров миссии, делая паузу после каждой фамилии и подробно описывая благотворительный вклад этого человека, Даймонд поеживалась, слушая его детальный отчет о деятельности балтиморских филантропов. Она невольно обратила внимание на то, как странно оживились его слезливые умильные серые глазки, пока он говорил о внушительных суммах, собранных им в поддержку миссии и различных благотворительных организаций.

Когда они въехали на ухабистые кривые улицы портового квартала, Даймонд и миссис Шоэргров потянулись к своим надушенным носовым платкам. Порт окутывала пелена запахов: сырость, дерево, гниющее от соленой морской воды, протухшая рыба, жженое масло и несвежая говядина.