Карен Рэнни - Гобелен

Поднявшись с кресла, Элайн достала из буфета бутылку шерри и предложила гостям. Затем, снова усевшись, с явным раздражением проговорила:

— Почему бы нам не взять пример с наших хозяев и не забыть о приличиях? Почему мы должны ждать здесь, в то время как в столовой уже накрыт ужин?

— Лаура должна пригласить нас к столу, Элайн, — ответил Бевил.

Бевил Блейк, мягко говоря, недолюбливал свою новую родственницу, хотя она и была женой его покойного друга. Ему всегда казалось: что-то в ней… не так. Во всяком случае, ее нынешнее поведение очень ему не нравилось. Разумеется, все только и думали о неприятной сцене, произошедшей во время венчания, но лишь Элайн посмела заговорить об этом.

— Наверное, невеста забилась в уголок и плачет там, — предположила Элайн. Она снова принялась разглядывать свое отражение в зеркале. — Впрочем, и я на ее месте поступила бы так же, — добавила графиня с брезгливой гримасой.

Гости молчали, однако смотрели на Элайн с явным осуждением.

— Терпеть не могу провинцию, — продолжала она. — И ждать тоже не люблю.

Тут в гостиную вошла Лаура. Волосы ее рассыпались по плечам, щеки горели, глаза покраснели от слез, но никогда еще она не выглядела так ослепительно.

Ее дядюшки в этот момент о чем-то беседовали с пожилым джентльменом, опиравшимся на костыли, но, увидев Лауру, мужчины умолкли. Персиваль с Бевилем тотчас же бросились к племяннице. Симонс в смущении потупился: он сразу узнал ту, которую совсем недавно видел в совершенно ином качестве.

— Прошу простить за небольшое опоздание, — извинилась Лаура. — Но уже поздно и я уверена, что все очень устали. Может, обойдемся без пира?

Она поцеловала в щеку обоих дядюшек, вежливо улыбнулась пожилому незнакомцу и, с видом королевы подойдя к вдовствующей графине, удостоила ее кивком.

— Лаура, дорогая, мне ужасно жаль, что я пропустила самое интересное, — приторным голоском заговорила она — но дождь совершенно испортил дороги. Ну разве не странно все это? Я имею в виду бурю… Она как недоброе предзнаменование.

Поджав губы, вдовствующая графиня вопросительно взглянула на Лауру. Та, выдержав паузу, с улыбкой возразила:

— Дороги и в самом деле не в лучшем состоянии, но здесь недалеко есть гостиница, где вы могли бы провести ночь. Я думаю, что вам самое время позаботиться о ночлеге. Уверена, что вы с комфортом отдохнете в гостинице, прежде чем отправитесь обратно в Лондон.

Глаза Элайн сверкнули. Она с ненавистью уставилась на Лауру.

— Распорядитесь, чтобы багаж графини погрузили в экипаж, Симонс, — продолжала молодая хозяйка. — И займитесь остальными гостями.

Дворецкий кивнул, пряча улыбку.

— Замужество придает вам храбрости. Что ж, храбрость вам понадобится, чтобы ужиться с таким чудовищем, — съязвила Элайн.

— Если вы будете подобным образом отзываться о моем муже, я заставлю вас пожалеть об этом, — заявила Лаура.

— Кем вы себя возомнили?!

— Его женой, — с невозмутимым видом ответила молодая графиня.

«Да, его женой, — мысленно повторила она. — Теперь надо, чтобы Алекс осознал это».

Глава 18

Собравшись с духом, граф направился к гостям. Он понимал, что должен извиниться, и все же решил, что не станет реагировать на косые взгляды. Разумеется его поведение в церкви выходило за рамки приличий. Однако Лаура несла не меньшую ответственность за произошедшее, так как спровоцировала его на подобную выходку. И все-таки следовало проявлять к ней уважение. Ведь она теперь хозяйка Хеддон-Холла и графиня.

Он застал в столовой одного лишь Симонса. Дворецкий, дожидавшийся хозяина, объяснил, в чем дело.

Перепрыгивая через ступеньки, Алекс побежал в спальню супруги. И обнаружил, что Лаура плещется в ванне. Она еще и напевала, причем ужасно фальшивила, — вероятно, не таким уж безупречным было ее образование.

Алекс пристально посмотрел на жену.

— Что вы сказали гостям, миледи?! — рявкнул он. Лаура одарила мужа очаровательной улыбкой.

— Алекс, тебе не кажется, что к прислуге ты относишься куда лучше, чем к жене?

— О чем ты?

— Так, вспомнилось… Когда я была у тебя в услужении, ты не смел так повышать на меня голос.

— А ты считаешь, что ни в чем не виновата? Ты что, не знаешь, что на нашей свадьбе присутствовал самый влиятельный человек в Англии? Где Уильям Питт?

— Честное слово, не знаю, где он. Может, в Блейкморе. Могу лишь сказать, где Элайн. Я попросила ее удалиться, потому что не хочу, чтобы она находилась в этом доме. Насколько мне известно, вдовствующая графиня сейчас в гостинице.

Лаура с невозмутимым видом выбралась из ванны, подошла к камину и принялась растираться полотенцем. Граф пытался не замечать ее наготы, но это было не так-то просто. Ведь он же не скопец! Длительное воздержание — не такое уж легкое испытание для мужчины его возраста.

Наконец Лаура накинула халат, и граф вздохнул с облегчением. Однако его ждало новое испытание. Лаура вдруг вытащила шпильки из волос, и по плечам ее рассыпались золистые локоны. Алекс слишком хорошо помнил то мгновение, когда она впервые распустила перед ним свои чудесные волосы. И сейчас он смотрел на нее и старался не думать о том, что произошло после этого.

— Я устала, Алекс… — протянула Лаура с томной улыбкой. — Устала ссориться с тобой. Неужели тебе это не надоело? В конце концов сегодня наша первая брачная ночь.

— Разве? А я думал, нет.

Словно не замечая того, что халат ее распахнулся, Лаура пересекла комнату и подошла к столу. Взяв с серебряного подноса ножку цыпленка, она поднялась на приступок огромной кровати и, усевшись на постель, принялась с аппетитом ужинать. При этом она время от времени поглядывала на Алекса, а тот, в свою очередь, не сводил с нее гневного взгляда.

— Смирись, дорогой, — пробормотала Лаура, вгрызаясь в цыпленка.

Граф прекрасно понимал, что спокойствие жены — не более чем притворство. И все же продолжал злиться.

— Надо было придушить тебя, когда ты была еще ребенком! — выпалил он.

— Ну и представь, чего бы мы оба лишились! — Лаура сидела, скрестив ноги по-турецки. Казалось, она не замечала, что почти раздета. — Было время, Алекс, когда ты счел бы нынешнюю ситуацию весьма пикантной.

— Это было до того, как я понял, кто на самом деле моя жена. До того, как я осознал всю меру ее вероломства.

Встав на колени, Лаура положила обглоданную косточку на столик и облизала каждый палец. Затем, выпрямившись, посмотрела на мужа. Посмотрела так, как смотрят на упрямых детей уставшие родители.

— О ты, король всех несчастных…

— Нет, только не это! — завопил Алекс, потрясая кулаками. — Не желаю, чтобы меня засыпали цитатами!