Натали Питерс - Опасное наваждение

– У нас прекрасный повод для праздника. – Он сел на край кровати и предложил мне последовать его примеру. Я так и поступила. Читатель, конечно, решит, что я вела себя очень глупо (и так оно и было), но к тому времени я сильно опьянела от шампанского, которое Сет заставил меня выпить в течение вечера.

Сет открыл бутылку и наполнил бокалы.

– Пью за тебя, мадемуазель графиня Рони, – произнес он тост и подал мне бокал. – Ты выросла. Сейчас ты самая красивая женщина в Париже, и я рад, что снова нашел тебя.

– А я пью за тебя, мсье Сет Гаррет, – отозвалась я, поднимая свой бокал. – Когда-то ты помог мне, хоть я тебе и не нравилась. И я тоже счастлива, что мы встретились снова, когда я уже выросла.

Мы осушили бокалы.

– Позволь, я помогу тебе раздеться, – сказал Сет и взял из моей руки бокал. – Не могу обещать, что буду ловок, как горничная, но я постараюсь.

Я повернулась к нему спиной и перебросила волосы на грудь. Он легонько дотронулся сзади до моей шеи. Я вздрогнула и невольно хихикнула. Когда лиф был расстегнут, Сет предложил мне снять платье: он поможет расшнуровать корсет.

– Я не могу этого сделать, – пробормотала я в растерянности.

– Почему же? – Сет шутливо дернул меня за прядь волос и рассмеялся. – Ты же под ним не голая. Кроме того, не думаешь ли ты, что я никогда не видел женщин в корсете?

– Уверена, что ты видел женщин и без корсета, – медленно сказала я, неожиданно вспомнив сцену, которую я наблюдала однажды в России, между Сетом и женой хозяина постоялого двора.

– Я и тебя однажды видел обнаженной, – снова засмеялся он. – Так что раздевайся и ничего не бойся.

Я встала и сняла платье, затем после некоторых колебаний и нижние юбки. Сет стоял позади меня и старательно расшнуровывал корсет – эту железную клетку, которая мешала мне дышать весь вечер.

– Уф. – Корсет упал на пол, и я с облегчением потерла ноющий живот. На мне остались лишь тонкая нижняя рубашка до талии и шелковые розовые панталоны. – Как приятно снять это ужасное приспособление! Люди, создающие моду, явно женоненавистники. Так глупо – стискивать свое тело корсетом. Вот сейчас я опять ощущаю себя цыганкой.

– А значит, – Сет снова подал мне полный бокал, – у тебя внутри теперь найдется еще местечко для шампанского.

– Боже, как хороша жизнь! – Я опустошила бокал и с размаху опустилась на кровать Сета, затем скинула бальные туфельки и поболтала ногами в воздухе. Сет осторожно взял бокал у меня из рук и снова наполнил его. – Вы не согласны со мной, мсье Сет? – Я поглядела на него. – Жизнь удивительна.

Сет Гаррет тоже решил устроиться поудобнее. Он снял сюртук, жилет и белый шелковый галстук, прилег на кровать и положил голову на согнутую в локте руку.

– Думаю, сегодня ночью жизнь благоволит ко мне, малышка. – Он протянул руку и коснулся моих волос. – Ты красива. И забавна. И за весь вечер ни разу не назвала меня горгио.

Я весело рассмеялась.

– Зачем же мне так тебя называть, если я больше не цыганка? – Я легла на спину и раскинула руки в стороны. – Мы теперь оба горгио! Оба цивилизованные! Ты ведь действительно считаешь, что я теперь воспитанная женщина, ведь так? – с тревогой спросила я.

Сет подвинулся ближе. Его рубашка была расстегнута у ворота, и я видела мягкие волоски на его груди, черные и с легкой сединой.

– Для меня ты достаточно воспитана, графиня. – Он легко и нежно поцеловал меня в губы.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я тихо, не пытаясь отстраниться. Да я и не хотела этого.

– Потому что ты сказала, что тебе это нравится, помнишь? – Сет еще раз поцеловал меня, придвигаясь все ближе, пока я не ощутила на себе тяжесть его тела. Этот поцелуй длился гораздо дольше, чем первый, но я мечтала, чтобы он никогда не кончался. Целуя меня в третий раз, Сет нежно раздвинул языком мои губы. Я втянула воздух и отвернула голову.

– Удивлена? – тихо засмеявшись, спросил он. – Ничего, ты скоро привыкнешь. Это самый лучший способ целоваться. – Новый поцелуй был глубоким и долгим. Да, это было хорошо: казалось, его язык лижет мне сердце. Я неуверенно подняла руки и легонько погладила его шею. Сет вздрогнул и приподнял голову. – Считается, что ты должна закрыть глаза, когда тебя целуют. – Он мягко провел пальцами по моей щеке.

– Почему?

– Так будет лучше, – пообещал он. – Попробуй. – Сет поцеловал меня в закрытые глаза. – И не открывай их.

Его поцелуи становились все неистовее и требовательнее. Он бормотал мое имя, целовал мне шею, плечи и, легонько поглаживая рукой мою правую грудь, вдруг высвободил ее из рубашки. Наклонив голову, он обхватил губами маленький розовый сосок. Я замерла, вскрикнув от неожиданности, и тогда он успокаивающе поцеловал меня в губы. Потом развязал пояс на моих панталонах.

Я зашевелилась под ним и, задыхаясь, пролепетала:

– О, мсье… не надо… Что ты?.. О-о… – Он заставил меня замолчать, прижавшись губами к моему рту, а затем целовал меня вновь и вновь, пока я не расслабилась.

– Я хочу тебя. Я хочу видеть тебя.

Его голос стал хриплым. Слова доносились словно откуда-то издалека. Я чувствовала себя как в полудреме и не могла ни пошевелить рукой, ни приподнять голову. Сет очень осторожно раздел меня, и я даже не протестовала. Я плыла, будто на облаке, одурманенная шампанским и страстью, и мне хотелось подниматься все выше и выше. А Сет был словно буря – у меня не оставалось ни сил, ни желания, чтобы противостоять ему.

Я лежала совершенно обнаженная. Он тоже разделся, и в свете лампы его мощный торс отливал бронзой. Его руки нежно гладили мое тело. Я приподняла голову и легонько коснулась кончиками пальцев его щеки. Я была слишком сконфужена, чтобы смотреть ниже. Мимолетный взгляд на нечто огромное и тяжелое между его ног смутил меня.

– Боишься, цыганочка? – прошептал Сет.

– Ты сделаешь мне больно, как мой дядя?

– А что если и так? – Он запустил пальцы в мои волосы и провел губами по моей шее. – Будешь плакать?

– Ты же знаешь, что нет. Я цыганка!

Его объятия стали крепче, а поцелуи еще настойчивее. Я ощущала напряжение желания в его теле, и от этого у меня кружилась голова. Мышцы его шеи походили на натянутые канаты, лоб и грудь покрывали бисеринки пота. Губы обжигали мне кожу – такими горячими и болезненными были его прикосновения. Он напоминал сейчас голодного волка, терзающего упавшую жертву.

Мое тело тянулось к нему. Я прижималась все ближе и целовала его так, как он хотел, чтобы я его целовала. Сет раздвинул мои бедра и в следующее мгновение проник внутрь меня, однако я не чувствовала боли, было только удивление оттого, что я почти не ощущала тяжести его тела.