Натали Питерс - Опасное наваждение

У меня пересохло во рту.

– Но я думала… он ваш друг.

– Друг? Ты думаешь, он навязал мне маленького оборвыша, потому что я ему так нравлюсь? Да этому человеку нет дела ни до кого, кроме самого себя. Он самый жестокий, холодный и злобный негодяй из всех, кого я знаю.

– О нет! – вскричала я. – Он был очень добр ко мне, очень добр! Он… мы собираемся пожениться!

Мадам Одетта взглянула на мое счастливое, светящееся надеждой лицо.

– Маленькая дурочка, – сказала она презрительно. – Он сделал тебе предложение? – Я открыла рот, но не издала ни звука. – Так я и думала, что нет. Ты вообразила, что погубленная репутация – верный путь к замужеству? Да ты еще хуже, чем просто дура! Ты разрушила все свои надежды на брак с порядочным мужчиной. Неужели ты думаешь, что нужна кому-нибудь теперь, после того, как тебя скомпрометировал и бросил самый известный ловелас Парижа?

– Но… вы никогда не говорили… – слабо запротестовала я. – Вы… говорили… я думала, что он ваш друг! Вы ошибаетесь, мадам, Сет – он совсем другой!

Но пока я говорила, перед моими глазами промелькнула картина из недавнего прошлого: Сет Гаррет, обнаженный, навалившийся на жену хозяина постоялого двора. Мне стало дурно.

– Он именно то, что я сказала, если не еще хуже! – гневно бросила мадам Одетта. Ее пальцы судорожно сжимались, сминая покрывало. – И если ты думаешь, что весь Париж сегодня не обсуждает того, что случилось прошлой ночью!.. Ты теперь его законная шлюха! Я больше не хочу иметь с тобой дела! Немедленно убирайся из моего дома! Отправляйся к своему любовнику! Ему придется приютить тебя. А знаешь, что с тобой будет потом? Он попользуется тобой, возьмет твою красоту и юность и в конце концов вышвырнет тебя на помойку, откуда ты и пришла. Он сделал это с Симоной и еще не знаю со сколькими другими женщинами, и он сделает это с тобой. Думаешь, ты чем-то от них отличаешься? Думаешь, он тебя любит? Да он всю ночь смеялся над тобой, потому что ты оказалась достаточно глупа, чтобы попасться в его сети. Ни один приличный мужчина теперь к тебе и на пушечный выстрел не подойдет, маленькая цыганская дура! А я… мне наплевать!

– Мадам, – сокрушенно сказала я, сев на край кровати и касаясь ее руки. – Вы ошибаетесь, я знаю. Он не такой. Он поступит, как подобает джентльмену.

Мадам Одетта презрительно фыркнула и отдернула руку. Отвернувшись и уткнувшись лицом в подушку, она произнесла невыразительным, тусклым голосом:

– Убирайся! Бери свои вещи и уходи из моего дома. Я умываю руки. Ты навсегда останешься грязной цыганкой, я должна была предвидеть это. Вот Сет Гаррет сразу раскусил тебя, иначе не сделал бы того, что сделал. Убирайся!

Я встала.

– Я ничего не стану брать у вас, мадам. Я пришла сюда с пустыми руками и уйду в том платье, что на мне. Если бы осталась цела моя цыганская одежда, я бы переоделась в нее.

– Какая гордость! – издевательски бросила мадам Одетта и снова отвернулась. – Держись за нее, пока сможешь, девочка. Когда ты наскучишь Сету, у тебя и этого не останется.

– Прощайте, мадам, – тихо сказала я. – Да хранит вас Господь.

Мадам сделала вид, что не слышит. Она лежала на кровати, надломленная, похожая на маленькое суденышко, чье последнее путешествие закончилось крушением.

Я покинула дом, не взяв ничего из своей комнаты и не сказав никому ни слова. Мари-Клэр с плохо скрываемым удовольствием наблюдала, как я спускаюсь по ступеням и выхожу из дома. Она с треском захлопнула дверь, и до меня долетели ее слова: «И слава Богу!»

Я прошла по рю де Вожирар к бульвару Сен-Мишель и там остановилась на несколько минут у оживленного перекрестка. Спешившие мимо люди с любопытством косились на меня. Честно говоря, тем утром я действительно представляла собой весьма необычное зрелище: роскошное вечернее платье, уже слегка загрязнившееся, и длинные, растрепанные, как у сумасшедшей, волосы. У меня не было денег, и я не могла нанять экипаж. Плохо представляя себе, куда иду, я пошла по набережной Сены, перебралась на тот берег по мосту Александра и направилась на запад, к Булонскому лесу.

Через несколько часов, смертельно усталая, я дошла до улицы рю де Монморанси, где находился дом Сета. Прошлым вечером я почти не замечала, как мы едем, да и сегодня утром, когда меня вез Буше, я едва обращала внимание на улицы, по которым катилась коляска. Однако, пробродив почти всю первую половину дня, я все же нашла нужное мне место.

Дом стоял в глубине сада, далеко от улицы. Лужайки перед особняком были большие и хорошо ухоженные, старые деревья в саду бросали густую тень на широкие аллеи. Особняк был построен из того же сероватого камня, что и Лувр, и так же, как и Лувр, был покрыт серой черепичной крышей. К центральной трехэтажной части дома примыкали два низких крыла. Окна украшали черные фигурные решетки, за исключением окон первого этажа, которые выходили на вымощенную кирпичом террасу, окружавшую весь дом.

Я взялась за изящный дверной молоток в форме женской руки и постучала. Полированная дубовая дверь распахнулась, и передо мной оказался давешний слуга, только на этот раз на нем был черный фрак.

– Мадемуазель! – Его глаза чуть расширились от удивления. Он мгновение помедлил, затем отошел, давая мне пройти.

– Где мсье Гаррет? – спросила я.

– Он… э… вы бы не могли подождать, пока я доложу о вас. Мадемуазель… – Он ждал, пока я назову свое имя.

– Я сама объявлю, кто я такая, – твердо сказала я. – Пожалуйста, скажите, где я могу его найти. Он в спальне?

Я направилась к лестнице, а слуга поспешил за мной.

– Нет, подождите, мадемуазель. Хозяин в кабинете, внизу. Следуйте за мной.

Мы прошли через элегантную гостиную и оказались в маленькой квадратной комнате, заставленной книжными полками. Сет сидел в кожаном кресле, задрав ноги на деревянный полированный столик в стиле Людовика XIV. Он курил сигару и читал газету. Рядом с его локтем стоял полупустой стакан.

Он с интересом поднял голову.

– О, – одна черная бровь слегка приподнялась. – Ты все еще здесь? Я думал, ты уже отправилась домой. – Он бегло оглядел меня, с неодобрением заметив мой неэлегантный вид, и опять уткнулся в газету.

Я оглянулась на слугу, который молча стоял за моей спиной. Он сочувственно посмотрел на меня и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Я уже была дома, то есть на рю де Вожирар.

– Да? – Сет перевернул страницу и выпустил дым изо рта.

Я проглотила подступивший к горлу комок.

– Мадам Одетта очень рассердилась. Она приказала мне уйти из ее дома. Я не знала, куда мне еще пойти, поэтому вернулась сюда. Она сказала, что ты… ты ей не друг.

– Это ужасно. – Он продолжал читать газету.