Нэн Райан - Своенравная леди

Тем временем некрасивый солдат рывком спустил хлопковую сорочку, и Сюзетта почувствовала, как его руки грубо сжали ее грудь. Высокий капрал продолжал покрывать ее лицо мокрыми поцелуями. Сюзетта застонала, желая, чтобы земля разверзлась под ее ногами, и тут высокий возбужденно произнес:

— Шевелись, черт побери! Я первый.

Его голова склонилась к груди девушки, и Сюзетта сжалась от страха. Но прежде чем его губы успели коснуться холодной молочно-белой кожи, какая-то сила приподняла капрала над землей и отшвырнула так, что он ударился о стену здания и рухнул на землю. За ним последовал некрасивый низкорослый рядовой, повалившийся прямо на своего товарища. Все произошло так быстро, что Сюзетта только ошеломленно заморгала.

— Ты в порядке, милая? — раздался знакомый голос, и Остин Бранд накинул на нее пальто.

Не успели два оглушенных солдата встать на ноги и обратиться в бегство, как Остин Бранд поднял их, держа за лацканы. Перед его неимоверной силой они были беспомощны, как пойманные в ловушку бабочки.

— Послушайте меня, подонки! Если вы еще раз посмеете хотя бы посмотреть на эту женщину, я убью вас. И смерть ваша не будет легкой. Я отрежу то, чем вы, очевидно, так гордитесь, и заставлю вас подавиться этим.

Сюзетта наконец пришла в себя и схватила его за локоть.

— Остин, пожалуйста, не убивайте их, они этого не заслуживают. Прошу вас!

Не взглянув на девушку, он продолжал:

— Сегодня вам повезло, но в другой раз на это не рассчитывайте.

С этими словами Остин быстро стукнул их головами и отпустил. Оба солдата рухнули на землю. Затем он повернулся и, бережно взяв Сюзетту под руку, посадил ее в свой экипаж, а сам устроился рядом.

— Не беспокойся и ни о чем не волнуйся. Просто садись сюда, поближе ко мне, и я в мгновение ока доставлю тебя домой.

Она уступила и благодарно кивнула, когда Остин плотно закутал ее в дорожный плед. Всю дорогу они молчали, а когда приехали на ранчо Фоксуортов, Остин пресек все попытки Сюзетты самой войти в дом.

— Не глупи. — Он поднял ее на руки.

Войдя в дом, он положил Сюзетту на диван, приказал ей не двигаться, а сам зажег лампу и развел огонь в камине. Когда пламя разгорелось, Остин оставил девушку одну и отправился на кухню поставить чайник. Пока нагревалась вода, он подошел к двери и спросил:

— У тебя есть в доме спиртное, милая?

— На верхней полке буфета осталось немного бренди. Совсем немного, но, наверное, хватит, чтобы промочить горло.

Остин исчез, а через минуту вернулся с бутылкой и одним стаканом.

— Это тебе. — Он протянул ей стакан. — Выпей.

Сюзетта послушно проглотила бренди, а когда он налил вторую порцию, выпила и ее.

— Это согреет тебя. — Остин улыбнулся, протянул девушке руку, и она встала. — Я нагрел воды, Сюзетта. Я налью воду в таз и принесу сюда, к огню. Здесь ты вымоешься, а я пока сварю кофе.

— Остин, — Сюзетта плотнее завернулась в пальто, — мое платье порвано.

— Я провожу тебя, и ты возьмешь другое. — Он отвел ее в спальню, где она взяла первое попавшееся теплое платье.

Сюзетта сняла с себя разорванную одежду и белье, опустилась на колени перед камином и принялась смывать поцелуи пьяных солдат с лица, шеи и груди. Остин в это время возился на кухне. Это были чудесные звуки — безопасные и желанные.

Пока она пила кофе, Остин поддерживал непринужденный разговор. Через час он поднялся.

— Уже поздно, Сюзетта. Пора прощаться. Тебе нужно немного отдохнуть, милая.

— Я так и сделаю, Остин. Спасибо. Я…

— Что, милая?

— Ничего. Совсем ничего. Спокойной ночи.

Глава 13

Сюзетта смотрела, как он уходит. Скоро Остин сядет в свой экипаж, спустится с холма, и она останется одна. Одна, всегда одна. Ночь за ночью, год за годом — всегда одна. Сможет ли она пережить в одиночестве еще одну длинную, страшную ночь?

«Прошу тебя, Остин. Пожалуйста, не оставляй меня».

Остин обернулся. Несколько мгновений, показавшихся Сюзетте вечностью, он смотрел на нее. Сюзетта была не в силах больше этого вынести; она открыла рот, чтобы попросить его остаться, но не смогла произнести ни слова. С ее губ сорвался лишь приглушенный всхлип.

Остин тихо закрыл дверь, подошел к Сюзетте и ласково коснулся ее лица. Этого оказалось достаточно: одиночество, боль и страх, так долго копившиеся в душе девушки, прорвались наружу. Сюзетта с облегчением заплакала, чего никогда не позволяла себе раньше.

— Я… мне очень жаль… Я…

— Не нужно плакать, милая. Я здесь, моя дорогая девочка. Позволишь мне обнять тебя и взять твою боль? Именно поэтому я здесь, Сюзетта. Позволь мне утешить тебя.

— Я… я… не могу… вы и так уже весь мокрый. — Произнося эти слова, она взглянула на него и подумала, как было бы хорошо, если бы эти сильные руки обнимали ее. Сюзетта страстно желала прильнуть к нему, зарыться лицом в его сорочку, прижаться к нему всем телом, пока не пройдет дрожь.

Ласково, как будто он обращался с младенцем, Остин притянул ее к себе. Сюзетта почувствовала, что от него исходит невероятное тепло.

— Остин, Остин, — всхлипывала она, касаясь губами его груди и обильно поливая слезами белую сорочку. — Я была так несчастна, мне было так плохо. Я думала, что больше не выдержу.

— Моя милая девочка. — Остин ласково провел ладонью по ее вздрагивающей спине.

— Я любила Люка, а его убили. Я любила маму и папу — они умерли. Я одинока, я так одинока. У меня никого нет.

— У тебя есть я, дорогая. Я здесь.

— О Остин! — Сюзетта еще крепче обняла его. — Вы меня не покинете, правда? Пожалуйста, не оставляйте меня. Я так боюсь.

— Я никогда тебя не оставлю, милая. Никогда.

Сюзетта взяла платок и медленно подняла голову.

— Я испортила вашу чудесную сорочку, — сказала она и принялась вытирать глаза.

— Забудь про это, — улыбнулся он. — У меня их несколько дюжин. Я не хочу, чтобы ты оставалась ночью одна. С этого дня я буду заботиться о тебе. Милая, я хочу на тебе жениться. Это единственная возможность как следует заботиться о тебе. Мы не сможем жить вместе, если не будем мужем и женой, — общество этого не примет. Надеюсь, ты это понимаешь.

Ее опухшие от слез глаза широко раскрылись, и она пристально посмотрела на него:

— Вы хотите жениться на мне? Я не знаю, Остин. Никогда не думала о нас как о… Я стану твоей женой, если ты хочешь, но мне нечего тебе дать.

Остин Бранд улыбнулся и вновь прижал Сюзетту к груди. Поцеловав ее мягкие белокурые волосы, он счастливым голосом сказал:

— Ты — это все, что мне нужно.

Его большие руки обнимали Сюзетту, прогоняя холод и страх. Через несколько минут девушка уже мирно спала, полностью доверившись этому большому и доброму мужчине, который крепко прижимал ее к себе и нежно целовал в полуоткрытые губы.