Сьюзен Кинг - Пророчество Черной Исабель

– Я не убегу, – покачала головой девушка, – по крайней мере, сейчас. Ведь я не знаю дороги, и ваш английский жеребец меня совершенно не слушается; к тому же я просто умираю с голоду. Ничего не поделаешь, придется мне пока побыть второй вашей пленницей, – добавила она, сжав кулачки.

– Так будет и впредь, не сомневайтесь, – сурово ответил Линдсей и пошел прочь.

В одно мгновение проглотив горсть принесенной Джеймсом ежевики, Исабель жадно облизала испачканные темным соком пальцы: после долгого недоедания вкусовые ощущения обострились, и еда доставляла ей неизъяснимое удовольствие. Покончив с ягодами, девушка с сожалением вздохнула и взглянула на своего похитителя, сидевшего рядом на стволе поваленного дерева.

– Принести еще? – с готовностью откликнулся он, наблюдая за ней с улыбкой. Исабель впервые заметила, что кончики его густых темных ресниц выгорели. Глаза Линдсея, похожие теперь, после восхода солнца, на темно-синие кусочки лазурита, казалось, излучали свет.

– Нет, спасибо, я уже сыта, – смущенно пробормотала девушка, и на ее бледных щеках проступил еле заметный румянец.

– Позвольте, я осмотрю вашу раненую руку, – попросил Джеймс.

– С ней все в порядке, – поспешно ответила Исабель. Хотя рука болела адски, девушка скорее бы умерла, чем призналась в этом: она и так слишком часто представала перед Линдсеем в неприглядном виде: вчера чуть не разрыдалась от усталости и свалилась с лошади, а ночью, наверное, по обыкновению, храпела, как наевшийся до отвала солдат; да и на ежевику набросилась так, словно у нее неделю не было во рту маковой росинки. Неудивительно, что Линдсей наблюдал за ней с таким снисходительным видом.

Нет, Исабель не хотела, чтобы он видел ее страдающей и слабой; пусть не думает, будто она снова начала ему доверять. В Аберлейди она поверила, что он пришел ее спасти, и что же? Он вывел ее из осажденного замка, но только для того, чтобы сделать своей пленницей. При мысли об этом у нее перехватило дыхание от гнева, как бывало всякий раз, когда она думала о его вероломстве.

– С моей рукой все в порядке, – упрямо повторила она.

– Вот как? – поднял брови горец. – Вы бледны, как смерть, морщитесь и кусаете губы при каждом движении – и это называется «в порядке»? Не делайте глупостей, дайте мне осмотреть ваши раны!

Он был, конечно, совершенно прав, и Исабель со вздохом подчинилась. Когда она развязала лоскутки, крепившие раненую руку к телу, Линдсей наклонился вперед – волосы у него на затылке блеснули золотом в лучах утреннего солнца – и стал ей помогать. Сняв с девушки темно-серую накидку, он осторожно закатал порванный рукав тоже серого, но более светлого платья и стал развязывать самодельные бинты. Исабель поморщилась от боли.

Бросив на нее озабоченный взгляд, горец снял последний бинт. Девушка взглянула на рану и охнула.

Картина была поистине устрашающей: зияющие раны, оставленные стрелой, запеклись, кожа вокруг них покраснела и распухла, повсюду багровели синяки. Джеймс повернул раненую руку, чтобы осмотреть внутреннюю сторону предплечья, и девушку пронзила острая боль.

– Дела обстоят лучше, чем я думал, – заметил горец.

– Вы уверены? – не веря своим ушам, воскликнула Исабель.

– Вам повезло, нет никаких признаков воспаления. Опухоль скоро спадет, боль утихнет. Правда, останутся глубокие шрамы, но и это поправимо – их можно сделать незаметными с помощью специальных притираний. А теперь посмотрим вашу лодыжку…

Линдсей приподнял раненую ногу девушки и стал снимать бинты. Лодыжка болела ужасно, и Исабель решила на нее не смотреть.

– Так, здесь тоже все хорошо, – определил Линдсей. – К тому же, как я заметил, вам стало легче ходить, хотя хромота еще не прошла. Сейчас я промою раны и перевяжу, а потом моя тетя будет лечить вас травами.

– Ваша тетя знахарка? А где она живет?

– Она не знахарка, но толк в травах знает. Правда, лечит она в основном не людей, а животных. Ее дом в нескольких часах пути к югу отсюда.

– А вы расскажете своей тете, что я заложница, за которую вы хотите получить выкуп? – медленно, четко выговаривая слова, спросила Исабель.

Не отвечая, Линдсей взял кусок чистой ткани, предварительно смоченный в холодной воде ручья, аккуратно сложил его и поднял глаза на девушку.

– Я никогда не говорил, что хочу получить выкуп, миледи, – спокойно возразил он, но в его синих глазах блеснул вызов. – Речь идет о простом обмене одной женщины на другую.

Исабель хотела продолжить пикировку, но только ахнула – горец прижал к ее предплечью холодную мокрую тряпку.

– Это уменьшит опухоль и снимет боль, – пояснил он. – Подержите примочку на ране, а мне надо ненадолго отлучиться.

Вернувшись к соколу, который при его появлении настороженно подобрался, Линдсей выставил перед ним защищенную кожаным щитком и ремнем руку и легонько подтолкнул локтем. Сокол взмахнул крыльями и нехотя перешел с насеста на самодельную «перчатку». Джеймс негромко похвалил пернатого пленника и положил у его лап кусочек мяса.

– А я думала, кроличье мясо кончилось, – заметила Исабель.

– Правильно. Я дал ястребу кусочек мыши, которую поймал для него, когда ходил за ежевикой.

Девушка брезгливо поморщилась. В глазах горца зажглась веселая искорка.

– Бедная птица тоже хочет есть, – ответил он. – Но в отличие от нас ее ягодами да орехами не накормишь, ей подавай только мясо, пусть и не такое аппетитное, к какому привыкли мы.

– Но ведь вы ее кормили совсем недавно!

– Ну и что? Пусть ест сколько влезет, это пригасит на время охотничий инстинкт, и птица не будет рваться в бой при виде жаворонков и другой лесной живности. Закончив трапезу, сокол спокойно уселся на руке нового хозяина. Похоже, он начал доверять человеку, который сначала спас его, а потом пленил.

«Вот если бы и я смогла вновь поверить Линдсею!» – мысленно позавидовала птице наблюдавшая за ней Исабель, а вслух сказала:

– Будь я на месте вашего сокола, то била бы крыльями, кусалась и царапалась до тех пор, пока вы не выпустили бы меня на волю.

– В таком случае мне очень повезло, что вы женщина, – поглядев на нее, проговорил Джеймс.

Девушка вспыхнула.

Сокол почистил перья и издал громкий крик. Линдсей поднял свободную руку и принялся медленно, плавно водить ею перед птицей, бормоча ласковые слова. Пернатый пленник, окончательно успокоившись, наблюдал за ним, как зачарованный.

– Что вы делаете? – удивилась девушка.

– Пытаюсь его слегка усыпить, – ответил горец. – Тихо, тихо, птичка, расслабься и отдохни, – и добавил: – Он забудет, что я его враг, и будет мирно сидеть у меня на руке, слушая мой голос. И в конце концов, поняв, что я не причиню ему вреда, научится мне доверять.