Сьюзен Кинг - Пророчество Черной Исабель

Обычно такое беспокойство проявляли только дикие собратья пойманного им сокола, а ручные ловчие птицы, привыкшие к человеку, вели себя уже не так бурно. Но этот молодой красавец, по-видимому, пробыл один в лесу так долго, что успел забыть жизнь в неволе.

Линдсей поспешно достал из-за пояса кинжал и перерезал ссохшиеся, растрескавшиеся и грязные кожаные путы. «Похоже, птица жила на воле не меньше нескольких недель», – подумал он и перевернул своего пленника вверх маленькой точеной головкой.

Надо было спешить: сокол мог очнуться в любую минуту, и Линдсею вовсе не хотелось испытать на себе ярость большой сильной птицы. Поэтому он свободной рукой размотал рубашку, накинул рукав на голову сокола и ловко обернул тканью его тело, особенно тщательно укутав когтистые лапы.

Закончив, Джеймс взглянул вниз: стоя у подножия дуба, за ним изумленно наблюдала Исабель.

– Что вы делаете? – воскликнула она.

– Спасаю попавшего в беду сокола, – ответил Линдсей и начал спускаться, держа в одной руке свою добычу. На полпути птица закричала и сделала неловкую попытку вырваться.

Джеймс тотчас остановился и принялся ласково поглаживать ей головку и грудку, уговаривая успокоиться, как малого ребенка. При этом Линдсей крепко держал обернутые рубашкой мускулистые лапы сокола, вооруженные грозными когтями. Вскоре усталая птица опять присмирела, и горец благополучно спустился на землю.

Исабель, прижимавшая к груди его зеленую рубаху, удивленно воззрилась сначала на своего похитителя, потом на его странную ношу. Теперь цвет ее широко раскрытых глаз напоминал предутреннее небо.

– Вы поймали сокола? – спросила она.

– Да, совсем молодого, – уточнил Линдсей. – Его путы зацепились за сучковатую ветку.

Кивнув головой, девушка наклонилась за его кожаными доспехами и сморщилась: давала о себе знать раненая рука, все еще прибинтованная к телу.

– Болит? – спросил горец, принимая от нее свои вещи.

– Немного, – ответила она, опустив глаза.

– Да нет, должно быть, болит сильно, если вы это признаете. Прежде чем отправиться в путь, надо сменить повязку.

– Было бы неплохо.

Бросив на нее недоверчивый взгляд – откуда такая покладистость? – Линдсей направился к месту ночлега.

– Что вы намерены делать с птицей? – спросила поспешившая за ним Исабель.

– Не знаю, – признался горец. – Но не мог же я оставить ее умирать?

Швырнув на землю ремни, кожаные латы и верхнюю рубашку, он сел на поваленный ствол, утопавший в зарослях папоротника, и стал осматривать сокола.

Исабель устроилась рядом, с любопытством разглядывая птицу.

– Мой отец держал соколов, – сказала она. – Они тоже были серые, с белыми полосками над глазами, но гораздо крупнее.

– Значит, это были самки, – заметил он.

– Мы выпустили бедных птиц в самом начале осады, – продолжала девушка. – Юстас предлагал их всех съесть, но я попросила его дать большинству свободу.

– А был ли среди птиц вашего отца хоть один самец? Если да, то моя находка, возможно, раньше принадлежала ему.

– Нет, я не припомню, чтобы у него были маленькие соколы, – покачала головой девушка.

– Значит, он не ваш, – согласился Линдсей. Он начал осторожно ощупывать пернатого пленника. – Ну-ка, уймись, птичка, дай тебя осмотреть… Зоб полон, тело не истощенное, значит, на воле он успел хорошо поохотиться.

– Вы уверены, что это самец? – спросила девушка. – Сама я мало разбираюсь в ловчих птицах, даже ни разу с ними не охотилась.

Она наклонилась поближе, чтобы рассмотреть пленника.

– Осторожно, у него острые когти, – предупредил горец и пояснил: – Отличить самца от самки легче всего по размеру: самки намного крупнее. Этот бедняга, – Линдсей снова погладил красивое оперение, любуясь своей находкой, – слишком мелок для самки его возраста. Видите, его перья еще не посерели полностью, как у взрослых птиц, значит, он совсем молод.

– Он прекрасен, – восхищенно пробормотала Исабель. – А какие чудесные у него глаза! Вы можете его развернуть?

– Пока нет, – покачал головой Джеймс, – потому что так он будет спокойней. Кстати, глаза золотистого оттенка бывают у соколов только до двух лет, а потом становятся красными, как кровь.

Он поднял спеленутую птицу головой вверх, и та недовольно закричала. Горец ухмыльнулся:

– Что, надоело сидеть в моей рубахе? Ох, и нетерпелив же ты, парень!

– Вы собираетесь оставить его себе или отпустите на волю?

– Отпустить его сейчас я не могу, – ответил Линдсей. – Левое крыло у него повреждено, сустав опух. Надеюсь, это всего лишь растяжение, но мне все равно придется его подержать у себя, пока он не выздоровеет, – Джеймс задумчиво почесал голову и посмотрел на птицу. – Соколы отличные ловчие птицы… Не знаю, может быть, я оставлю этого красавца себе.

– Но ведь у него есть хозяин! – возразила Исабель.

– Птица могла прилететь издалека, – пожал плечами горец, – да и в лесу она уже давно, так что хозяин, наверное, поставил на ней крест.

– Но держать у себя чужую ловчую птицу без разрешения хозяина противозаконно, – нахмурилась девушка. – За это могут даже повесить!

– Если меня поймают, – спокойно посмотрел ей в глаза Линдсей. – А меня и без того найдется за что повесить, и вы это отлично знаете, миледи.

Она потупилась вместо ответа.

– Кроме того, – продолжал горец, поглаживая птице грудку, – вы говорите об английском законе, а в нашей стране такого правила нет. Или вы считаете, что мы должны подчиняться не своим, а английским законам?

Исабель покачала головой – сколько неосознанной грации было в этом движении! – и Линдсей от души понадеялся, что она и вправду так думает.

Поднявшись на ноги, он подошел к дубу, положил птицу на смятый после ночевки плащ и уселся возле нее на корточки.

– Вообще, тут нечего обсуждать, – заметил он, вновь принимаясь поглаживать сокола, который недовольно заклекотал, – потому что отыскать его владельца было бы затруднительно. Я и пытаться не буду, у меня есть дела поважнее.

Линдсей взял свой большой лук, вынес его на середину прогалины, согнул и воткнул концами в землю.

– Что вы делаете? – удивленно спросила девушка.

– Надо же бедняге на чем-то сидеть, – объяснил Линдсей. Вернувшись к плащу, на котором бился, безуспешно пытаясь освободиться от импровизированного чехла, сокол, горец опустился возле него на колени. – Исабель, помогите!

– Да, конечно! – Девушка тотчас подошла и опустилась на колени рядом с ним. – Что я должна делать?

– Можете придержать его, чтобы он успокоился?

– Постараюсь, – ответила она и осторожно прижала к земле здоровой левой рукой трепещущую спинку птицы.