Элизабет Бойл - Все изменит поцелуй

— Пуля прошла навылет, — сказал Роберт. Слуга удовлетворенно кивнул.

— Это очень хорошо. Потому что мистер Беккер сказал: если не вытащили и не сможете этого сделать, то скорее всего умрете.

Закончив свой доклад, Кокран уселся на стул у камина. Пимм проворчал:

— Повсюду рыщут сыщики?.. Терпеть не могу этих пьянчуг! Я не позволю им вмешиваться в мои дела. Но что же все-таки делать?

Он принялся расхаживать по комнате, довольно ловко обходя столики, стулья, комоды и шкафчики. Причем повсюду лежали кипы документов, так что создавалось впечатление, что здесь, на окраине Лондона, собраны все тайны Британской империи.

Отыскав наконец графин с виски и стакан, Пимм налил себе весьма приличную порцию и, расплескивая содержимое стакана, подошел к Роберту.

— Обстоятельства складываются так, что я не смогу вас защитить, — проговорил он. — Вернее, я не смогу защитить ее.

— Тебя никто не просит защищать мисс Саттон, — ответил Роберт (это была его обязанность; ведь забота о безопасности Оливии являлась делом государственной важности).

Майор в смущении потупился. Он вдруг понял, что начал забывать, зачем на самом деле прибыл в Лондон. Да, он забыл о долге… из-за поцелуя!

Взглянув на Пимма, Роберт проговорил:

— Но она же не убила Чамбли. И вообще, мы должны быть ей благодарны — ведь она помещала ему убить меня.

Пимм криво усмехнулся и в очередной раз приложился к стакану.

— Очень жаль, что она не убила Чамбли. Его смерть была бы величайшим благом. К сожалению, многие этого не понимают. И я вовсе не удивлюсь, если ее арестуют по приказу принца-регента. Не исключено, что он и тебя потребует привлечь к суду.

Взглянув на свой почти пустой стакан, Пимм нахмурился. Налив себе еще одну порцию, он глотком осушил стакан. Затем взял другой стакан и, наполнив его, протянул Акилесу — тот все это время возился с раной Роберта и теперь сделал передышку. Роберт же от угощения отказался; он нисколько не сомневался в том, что виски Пимма — из «Семи кругов».

Тут Акилес подошел к нему с иглой в руке и сказал:

— Не бойтесь. — Кивнув на графин, добавил: — Выпейте глоточек, чтобы не думать о том, что я сейчас буду делать.

Роберт посмотрел на иголку, потом взглянул на свою рану. Боль с каждым мгновением усиливалась. И почему-то звучал в ушах голос Оливии: «Я никогда не промахивалась».

Вряд ли такое признание может сделать совершенно невинная девушка. И оно, это признание, могло оказаться первой зацепкой в том деле, ради которого он прибыл в Лондон.

Майор Роберт Данверз должен был завершить то, что когда-то начал другой агент — Орландо Данверз, его брат. Он навсегда ушел семь лет назад, но Роберт не забыл его. И никто из братьев его не забыл. Орландо всегда стремился доказать, что он, как и старшие братья, не боится рискованных предприятий. И действительно, наследственные предпосылки для этого у него имелись.

После того как умерла мать Роберта, его отец, лорд Данверз, получил назначение в Испанию, где встретил Марию Элену, дочь испанского гранда, нажившего в молодые годы состояние в Новом Свете. Данверз и Мария Элена тайно вступили в брак и бежали. Когда же скандал затих, родственники Марии Элены приняли сыновей Данверза (Роберта и Колина) в свое семейное лоно. А вскоре появились еще двое братьев — Рейфел и Орландо.

Роберт бросил взгляд в сторону чулана — оттуда по-прежнему доносились крики мисс Саттон, возмущенной очередным своим заточением.

«Я ведь никогда не промахивалась», — снова вспомнились ему слова Оливии.

Акилес, проследивший за взглядом майора, казалось, прочитал его мысли.

— Не думайте об этом. Никакая она не убийца, — сказал слуга. — И вообще, вам очень повезло, что она решила выстрелить в Чамбли, а не в вас. Вы ведь помните, что этот человек рассказал о смерти ее отца?

Роберт кивнул.

— Да, помню. Она не убила меня потому, что знает: я не Брэдстоун.

Пимм в изумлении уставился на майора.

— Знает, что ты не маркиз? — переспросил он.

Роберт снова кивнул.

— Она догадалась об этом сегодня утром. Лицо Пимма пошло красными пятнами.

— Но ведь это… это катастрофа! — воскликнул он. — Как она могла об этом узнать? — Немного помедлив, Пимм спросил: — Ты ведь не спал с ней?

Роберт поморщился — ему не нравился этот допрос. И разумеется, майору не хотелось признаваться, что он целовался с женщиной, подозреваемой в убийстве его брата.

— Спал или не спал — какое это имеет значение? — проворчал Роберт.

Пимм молча пожал плечами. Акилес вдел нитку в иголку и сказал:

— Сейчас вам может быть немного больно.

В следующее мгновение невыносимая боль обожгла грудь Роберта и всю руку до самых кончиков пальцев. Не выдержав, он стал выкрикивать ругательства. И ругался до тех пор, пока Акилес не закончил операцию. После этого слуга вложил в руку майора стакан с виски и заставил залпом выпить — как лекарство.

— Вот и все. — Акилес приложил к зашитой ране зловонный компресс и туго перебинтовал его чистой льняной салфеткой. — Теперь все будет в порядке.

Тут из чулана снова раздался голос.

— Выпустите меня! — кричала мисс Саттон. — Немедленно выпустите меня отсюда! Тут кто-то есть!

Последовал истошный вопль, а затем — стук в деревянную перегородку.

— Черт бы побрал этих крыс, — пробормотал Пимм.

— Так она там вместе с крысами? — спросил Роберт. Пимм пожал плечами.

— Уж лучше там, с крысами, чем здесь, с нами.

Роберт, повернувшись к Акилесу, сказал: — Выпусти ее.

Как только дверь открылась, мисс Саттон ворвалась в комнату и заметалась в тусклом свете лампы. В чулане же сидела одна-единственная крыса, в страхе забившаяся в дальний угол. Очевидно, даже крысы побаивались эту женщину.

Оливия тотчас же разразилась гневной речью.

— Как вы смеете запирать меня в этой проклятой норе?! Вы…

Увидев перевязанную руку Роберта, она сразу умолкла и побледнела. Однако тут же взяла себя в руки, подошла к раненому и спросича:

— Кто накладывал повязку?

— Я, мисс, а что? — пробурчал Акилес.

— Это никуда не годится. Так она не будет держаться. Оливия принялась снимать повязку, наложенную Акилесом.

— Позвольте вас спросить… Вам когда-нибудь приходилось перевязывать раны? — осведомился Роберт.

Она кивнула.

— Приходилось, и не раз.

Майор предпочел бы услышать другой ответ.

— Меня вполне устраивает повязка, которую наложил Акилес. — Он ухватил девушку за запястье.

Она на мгновение замерла и посмотрела ему в глаза. Взгляды их встретились, и Роберт тут же почувствовал, что ему хочется верить ей — верить так, как он никогда никому не верил, даже Акилесу и Пимму. Оливия заинтриговала его своим противоречивым характером и своей независимостью — казалось, она сплела вокруг него невидимую сеть, в которой он запутался. В этой женщине было что-то такое, с чем он никогда прежде не сталкивался. «Она — словно огонек, забрезживший вдали в темную безлунную ночь, — подумал Роберт. — В ней и надежда, и пугающая неизвестность».