Кэтрин Харт - Сладостная ярость

— Ах, — быстро отозвался пастор Олдрич, услышав, что кое-кто поддерживает заявление миссис Мелбурн, — но разве Господь наш Христос, как говорится в Евангелии от Матфея, в главе девятой, стихе тринадцатом, не сказал также: «Я пришел, чтобы покаялись не праведники, а грешники»? И теперь я хочу спросить вас: не должно ли нам, если мы называемся христианами, следовать его примеру? Не лучше ли нам показать нашим падшим братьям и сестрам дорогу к праведности, вместо того чтобы равнодушно отворачиваться от них?

Нашлось немного таких, кто не отвел глаз от соседа после такого глубокомысленного вопроса. Положив руку на плечо Сэм и сделав ее таким образом объектом всеобщего внимания, пастор Олдрич добавил:

— Эта молодая женщина появилась у нас недавно. Она хоть и незнакома с Писанием и это сам по себе факт прискорбный, но ее вины в этом нет, а сейчас она оказалась мудрее всех нас. Она все равно что ребенок, заново познающий мир и слово Божье, и все же она увидела, как часто мы бываем лицемерны и недостойны называться добрыми христианами.

Откуда-то из толпы послышалось: «Устами младенца». Кто-то другой добавил: «Аминь!»

Трэвис растерялся. Стоя в стороне, он уже собрался устроить Чесу форменную выволочку за то, что тот посмел познакомить Сэм с Молли, вынашивая надежду, что Сэм будут принимать в обществе. Теперь, после слов Сэм, а также заявлений пастора и миссис Олдрич, он не знал, что ему делать.

Непонятно как, но Сэм своими простодушными высказываниями выставила всех самодовольных идиотами — и, черт возьми, она оказалась совершенно права. Обескураженный Трэвис не мог этого не признать. Но ему стало немного жутковато, когда он задумался о том, какие еще сюрпризы может преподнести Сэм, особенно ему, в будущем. Она оказалась такой непредсказуемой, что его пробирала дрожь от одной мысли об этом!

ГЛАВА 11

— Э нет, так не пойдет. — Сэм оттолкнула от себя пару наручников, которые Трэвис уже собрался надеть на нее. — Больше я не намерена спать на полу у кровати, как собака. Ни за что.

— Ну и я не круглый идиот, чтобы пустить тебя в твою комнату с не заделанным окном, — вспылил Трэвис.

— А как насчет Элси? Трэвис приподнял одну бровь:

— А при чем здесь Элси?

— Я могла бы спать у нее, если она не против.

Это предложение вызвало на лице Трэвиса одну из тех дьявольских усмешек, от которых у Сэм все внутри так и переворачивалось.

— Нет, Сэм. Я знаю, что Элси спит очень крепко и из нее хороший сторож не получится. — Он снова позвякал наручниками. — Остаюсь я и моя спальня. Прости, Сэм, но ты сама навлекла на себя эту неприятность.

Сэм вздернула подбородок и смело посмотрела ему в глаза.

— Тогда хватай подушку и сам ложись на полу, если ты такой упрямый, Кинкейд, а я сегодня буду спать в этой мягкой постели. Скоро я вернусь к папаше и братьям, и Бог знает когда еще подвернется шанс спать на настоящей кровати, поэтому я не хочу упускать эту возможность.

Трэвиса озадачила такая наглость. Наконец он произнес:

— Сэм, я не собираюсь отдавать тебе свою кровать.

— Прекрасно, — просто сказала она. И в ответ на вопросительный взгляд добавила: — Тебя никто и не просит об этом. Мы можем спать вместе на одной кровати, Кинкейд. Ты мне мешать не будешь.

Тут Трэвис и в самом деле растерялся. Если бы это он предложил разделить ей с ним постель, он уверен, что она бы подняла дикий крик. А сейчас она как ни в чем не бывало сама лезет к нему, словно это обычное дело и ничего странного или греховного в этом нет. Мало того, она уже принялась расстегивать платье, совершенно не смущаясь, что он стоит и смотрит на нее!

— Гм, послушай, Сэм, — медленно начал Трэвис. Ему показалось, что голос его подозрительно хрипит, и смущенно откашлялся. С трудом он оторвал взгляд от глубокого выреза ее на платье и постарался сосредоточиться на ее лице. — Хочу напомнить тебе, что я сплю совсем голый.

Ее темные глаза озорно сверкнули, а в уголках Губ промелькнула еле заметная улыбка.

— Так поступают почти все, кого я знаю. Я и сама тоже, когда есть такая возможность, — ответила она.

Платье упало на пол. В одном нижнем белье Сэм плюхнулась на край кровати и принялась расшнуровывать ботинки. Когда она нагнулась вперед, глазам Трэвиса открылись ее крепкие молодые груди.

У Трэвиса захватило дух, и он выругался про себя. Проклятье, что она творит с ним? Ведь не такая она наивная дурочка, чтобы не понять, что с ним делается! Как, черт побери, он умудрился попасть в такое дурацкое положение? Как ему удастся провести ночь в одной с ней постели и не дотронуться до нее? Находиться с ней в одной комнате и то мучительно. Он не сомкнул глаз прошлой ночью, когда она лежала на расстоянии вытянутой руки. А сейчас ему предстоит пытка вдесятеро хуже прежней! Это все равно что дразнить обещаниями рая человека, осужденного на адские муки.

Вдруг его осенило:

— Сэм, ты сегодня довольно долго пробыла с Молли Уинфроу. Что она тебе наговорила? — Наверное, в этом разговоре и была разгадка сегодняшней выходки Сэм.

Покосившись в его сторону, Сэм стянула второй ботинок.

— Во-первых, я была с ней совсем недолго. А что?

— Так о чем шла речь?

Освободившись от ботинка, Сэм задрала юбку и стала снимать длинный черный чулок, обнажая ногу перед его завороженным взглядом. Господи, какие у этой девчонки красивые длинные ноги! Трэвис напряг всю свою волю, чтобы сосредоточить внимание на том, что сообщала ему Сэм.

— Она сказала, что служит в «Серебряном самородке», что она проститутка и поэтому никто из женщин не желает с ней знаться.

Она начала снимать второй чулок, и Трэвис почувствовал, как его обдало жаркой волной.

— Что еще она говорила?

Непонимание и досада промелькнули на лице Сэм.

— С чего это ты стал таким любопытным? Ничего она мне больше не рассказала, потому что явился ты и увел меня. Ну что, доволен?

Он внимательно посмотрел в ее сине-зеленые глаза, превратившиеся в щелки. Она спокойно выдержала его взгляд, не уступив ему ни на йоту. Потом она встала и потянулась, как кошка, привстав на цыпочки и подняв вверх обе руки. Тонкая ткань натянулась на ее груди. Она застонала от удовольствия и не слышала, как простонал и он, словно в агонии. Все его тело потянулось к ней.

— Я целый день мечтала раздеться: платье мне так жмет, прямо швы трещат, — лениво заметила она и расслабилась всем телом. — А ботинки мало того что уродские, еще и неудобные. Посмотри, как я натерла себе ногу.

Когда она нагнулась, чтобы показать ему это место на лодыжке, Трэвис чуть не потерял остатки самообладания. Нарочно ли искушала его Сэм или же вела себя простодушно и естественно? В любом случае она вносила смятение в его чувства. Трэвис ощущал себя козлом в огороде, а его штаны спереди чуть не лопались сами по себе!